Гайджин

Олден Марк

Он воровал в Нью-Йорке. И вдоль Западного побережья материка. Он был владельцем двенадцатикомнатного дома на Манхэттене, ему принадлежал дом в Гонолулу и некоторая недвижимость на Гавайях и материке. Еще он владел оздоровительными клубами на Манхэттене и в Гонолулу. Портфель его акций был подобран с умом благодаря стараниям его матери, прекрасно знающей рынок ценных бумаг. Он был также совладельцем антикварного магазина в Гонолулу вместе со своим другом, наполовину японцем наполовину американцем, по имени Пол Анами.

Вложения в легальный бизнес Саймон делал для того, чтобы платить налоги. Налоги же платил ради спокойствия

души.

Он лежал на кровати и с трудом заставил себя открыть глаза. Конечно же. Надо дать Полу телефон Алекс. Пусть найдет ее. Но сначала нужно что-то сделать с этими окровавленными бинтами и заглянуть к Эрике и Молли. Он вышел из спальни, держа в руке скомканные бинты, прошел по устланному толстым ковром коридору, через уютную гостиную и вошел на кухню. Он бросил бинты в черный пластиковый мешок для мусора, но потом решил все-таки обойтись без мусоропровода и мусоросжигательной печи. Нельзя было исключить возможность того, что мешок мог застрять в мусоропроводе, или кто-то мог его обнаружить в мусорном контейнере в подвале здания. Саймон решил вынести мешок сам. Никто не сможет лучше него самого уберечь собственные тайны.

Он вышел из кухни, подошел к комнате для гостей, находящейся рядом с его спальней, и остановился у двери, прислушиваясь. Обе женщины были совершенно измотаны, недавняя столь желанная встреча эмоционально опустошила их. Саймон посмотрел на полоску света, выбивающуюся из-под двери. Молли была убита тем, что довелось ей пережить в Японии. За три недели, проведенные там, она стала бояться темноты, и теперь засыпала только при включенном свете.

Саймон, скрипнув дверью, заглянул внутрь. Сестры спали на широком викторианском диване, который Алекс купила в Лондоне. Эрика, старшая сестра, спала ближе к камину. Она была темноволосой, довольно стройной для своих тридцати лет и почти такой же высокой, как Саймон; она спала мертвым сном поверх покрывала в одном из его халатов. Она была профессиональным шулером, более безжалостным, чем любой мужчина. Саймона потрясало ее бесстрашие. До Эрики он намеренно избегал любви, потому он был поражен, когда осознал, с какой быстротой он в нее влюбился.

Молли Дженьюари — Дженьюари был ее сценический псевдоним — спала лицом к окну. Это была двадцатилетняя блондинка с лицом беспризорного ребенка на теле взрослой женщины. Полтора года назад она работала парикмахершей в Куинзе за двести пятьдесят долларов в неделю. Теперь она называла себя актрисой и болталась по пробам между Нью-Йорком и Лос-Анджелесом, довольствуясь случайными заработками. Саймон считал, что у нее нет ни таланта, ни дисциплины для получения необходимой подготовки. Она была эгоцентрична, скандальна и одержима верой в свою исключительность.

Месяц назад Молли повезло. По крайней мере так она думала. Агент шоу-бизнеса из Лос-Анджелеса по имени Виктор Паскаль ангажировал ее для работы в Токио. Она должна была петь и танцевать в ночном клубе, и к тому же он обещал ей найти работу модели на стороне. Но это были всего лишь обещания.

Обыкновенная пуля из дерьма. Когда Молли приехала в Токио, единственной работой, которая ее ждала, была работа девочки в дешевом ночном клубе, находившемся под крышей якудзы. И они наняли ее совсем не для того, чтобы петь и танцевать.

Эрике она писала, что ее заставляют заниматься проституцией и участвовать в сексуальных шоу. Положение еще осложнилось тем, что она отвергла притязания одного из

боссов якудзы. Он рассвирепел: схватил ее за волосы и ударил. Одна из девушек, работающих в этом клубе, предупредила ее, что если она хочет жить, то должна уступить ему. Он уже убил двух девушек, приехавших сюда из-за границы работать, за то, что они отказывались делать то, что он им приказывал.

Молли не могла и уехать из Японии. Владельцы клуба взяли у нее паспорт, «чтобы его не украли», они забирали у нее большую часть из заработков, положенных ей по контракту. В ее квартирке не было телефона, а вновь поступившим девушкам не давали возможности пользоваться телефоном в клубе. За ними все время следили. Ей нужна была помощь, и надежда была только на Эрику. Эрика попыталась вытащить Молли из Японии, но провалилась с этой затеей и обратилась за помощью к Саймону.

— Мне страшно, — сказала она ему. — И я чувствую себя виноватой. По идее, я должна была заботиться о ней. А теперь посмотри, куда она попала.

Саймон размышлял, мысленно обращаясь к Эрике: «Помочь ты ей не сможешь, скорее сама туда вместе с ней и вляпаешься».

Эрика полезла в сумочку за жевательной резинкой, ее новым средством успокаивать нервы после того, как Саймон убедил ее бросить курить.

— Я обещала родителям перед их смертью, что я буду заботиться о Молли. Она всегда попадала в истории. В конце концов я нашла, как я думала, довольно удобную форму наших с ней отношений. Я просто давала ей деньги в надежде, что она выберется сама. Моя жизнь проходила у карточного стола. В ней не оставалось места ни для кого, кто не был карточным игроком.

— Хватит заниматься самобичеванием. Ты старалась сделать как лучше. Не ты ли мне говорила, что у Молли всегда мозгов не хватало?

— Да, отец всегда говорил, что она может посадить яйца в землю, чтобы из них выросли цыплята. Смышленой мою сестрицу не назовешь. Но знаешь, что я тебе скажу? Ответь мне на один вопрос, черт возьми, кто эти сволочи, которые думают, что они могут спокойно обманом выманить женщину из страны, потом превратить ее в шлюху, и все только потому, что им этого захотелось?

Она уже почти не владела собой. Почти. Несколько секунд она казалась беззащитной и испуганной. Она посмотрела на сумочку, и Саймон понял, о чем она подумала: пистолет. Как и многие другие шулеры, она иногда носила с собой большие суммы денег и официально зарегистрированный «магнум 357». Дважды Эрика стреляла в людей, пытавшихся ограбить ее.

Саймон обнял ее и поцеловал в волосы.

— Достань мне небольшую, как на паспорт, фотографию Молли, если сможешь. Если нет, то тогда любую, которая у тебя есть. Мне она нужна как можно быстрее. Нам нужно сделать для нее паспорт. И еще: больше никаких писем и телеграмм. И держись подальше от работников консульства и агента, пославшего ее в Японию.

— Не понимаю.

— Если ты предупредишь Молли, что я еду, ты предупредишь и тех, кто за ней наблюдает. Нам нужно самое большее два дня, чтобы кое о чем позаботиться, а потом мы поедем к Полу.

— Полу Анами? Я думала, что ты всегда работаешь в одиночку.

— Так и есть. Как правило, я работаю без проколов, постараюсь так работать и впредь. Но Пол японец, и он знает о якудзе не понаслышке, а из первых рук. Если уж идем на бал, то нужно уметь танцевать.

* * *