Гавань ветров

Джордж Мартин

Марис вернулась в дом. Анитра, крылатая ночная хищница, спала за своей занавеской. В доме – пусто и тихо. Хорошо бы Доррель был рядом! С ним можно поделиться тревогами, обговорить все, подумать вместе, почему Корм решил созвать Совет. А сейчас мысли бились, как птицы в клетке, не находя выхода.

На шкафу Марис нашла игру гичи. Чтобы отвлечься, расставила черные и белые камушки в простую начальную позицию, первую, которая пришла в голову, и начала передвигать их, играя сразу за обе стороны. Сами собой складывались новые комбинации, а мысли все время возвращались к самому важному. «Корм гордый, и я задела его самолюбие. Его

считают хорошим летателем, а я, дочь рыбака, украла у него крылья и опередила в воздухе, когда он пытался меня догнать. И теперь, чтобы восстановить спой авторитет, он хочет наказать меня, да так, чтобы об этом узнало как можно больше людей, Просто отобрать крылья ему недостаточно. Он хочет, чтобы все летатели видели мое унижение и объявили меня вне закона».

Марис тяжело вздохнула. Именно для этого собирается Совет – чтобы осудить бескрылого летателя, укравшего крылья. И уж, конечно, об этом сочинят песни… Но может быть, все не так страшно? Хотя Корм и опередил ее. Совет еще может обернуться против него. Она тоже имеет право выступить, защитить себя, обрушиться на бессмысленные традиции. И шансов у нее на этом Совете в общем-то ровно столько же, сколько было бы, если б его созвал Доррель… Только теперь Марис поняла, как сильно она задела Корма.

Марис перевела взгляд на доску. Черные и белые камушки расположились в центре доски. Словно две армии, готовые к бою. Еще один ход, и закипит сражение…

Она улыбнулась и смела камушки рукой.

Чтобы собрать Совет, потребовался целый месяц. В первый день Доррель передал весть четырем летателям, на второй день еще пятерым. Те передали другим, и расширяющимися кругами призыв потек через моря Гавани Ветров все дальше и дальше. Отдельно послали летателя к Внешним Островам и на Артелию

– большой, скованный льдами остров на самом севере. Вскоре летатели один за другим начали прибывать на Большой Эмберли. По праву следовало бы собрать Совет на Малом Эмберли, где родились и Корм, и Марис, но там не было достаточно большого здания, чтобы вместить всех. А на большом острове как раз имелось то, что надо: огромный, редко используемый, правда, немного сырой зал.

Сюда-то и собрались летатели Гавани Ветров. Не все, конечно, потому что обычно случалось что-нибудь неотложное или кто-то еще не получил весть. Кого-то могли послать в дальний, опасный полет… Но подавляющее большинство прибыло, и этого было достаточно. Никто не помнил такого огромного собрания. Даже ежегодные состязания между Западными и Восточными на Эйри не могли сравниться с ним. Так по крайней мере казалось Марис, пока целый месяц она ждала начала Совета и улицы Эмберли заполнялись смеющимися летателями.

Вокруг царила праздничная атмосфера. Те, кто прибил раньше, целыми вечерами гуляли к восторгу местных торговцев винами. Все обменивались новыми песнями, рассказами о дальних землях, сплетнями и домыслами о предстоящем Совете и его результатах. Днем летатели кувыркались и гонялись друг за другом в воздухе, а по вечерам Баррион и другие певцы развлекали их своим искусством. Последних прибывающих встречали целыми демонстрациями. Марис, которой в виде исключения разрешили еще раз воспользоваться крыльями, чтобы попасть на Совет, до боли хотелось присоединиться к ним. Ведь все ее друзья, и друзья Корма, все крылья Западных были здесь.

Прибыли и многочисленные Восточные, в основном в костюмах

из меха с металлическими украшениями, в таких же, как у Ворона в тот далекий день. С Артелии прилетели трое светлолицых, увенчанных серебряными обручами, – аристократы из далекой холодной земли, где летатели – и короли, и крылатые вестники. Но здесь все равны, все братья: и летатели Большого Шотана в красной форме, и два десятка высоких представителей Внешних Островов, и обожженные солнцем крылатые жрецы с Южного Архипелага, где летатели служат и Богу Неба, и Правителям. Видя такое разнообразие культур и обычаев Гавани Ветров в столь непосредственной близости, Марис поражалась все больше и больше. Ей посчастливилось летать, хотя и недолго, но как мало она видела! Если бы только ей вернули крылья…

Наконец прибыли все, кого ждали. Совет назначили на вечер.

– У тебя есть шанс, Марис, – сказал ей Баррион на ступенях зала Совета перед самым началом. Рядом с ней стояли Колль и Доррель. – Большинство летателей пребывают в хорошем настроении после стольких развеселых недель. Я походил среди них, поговорил и уверен: они будут тебя слушать. – Он скривил губы в волчьей улыбке и добавил: – Для летателей это весьма необычный случай.

Доррель кивнул.

– Мы с Гартом тоже со многими разговаривали. Большинство тебе сочувствует, особенно молодые. Люди постарше соглашаются с Кормом, отдавая дань традициям, по даже они окончательно еще не решили.

– Старых больше, чем молодых, Доррель. – Марис озабоченно покачала головой.

Баррион по-отечески положил руку ей на плечо и улыбнулся.

– Значит, тебе придется убедить их и перетянуть на свою сторону. После всего, что я видел, думаю, ты сумеешь.

Все прибывшие уже собрались в зале, и но приказу Правителя Большого Эмберли загремели церемониальные барабаны – сигнал к началу Совета.

– Нам пора, – сказала Марис.

Баррион кивнул. Как бескрылого, его не допустили на Совет. Он еще раз крепко сжал ее плечо, подхватил свою гитару и медленно пошел вниз но ступеням. Марис, Колль и Доррель торопливо прошли в зал.

Внизу посреди зала – огромной каменной ямы, окаймленной факелами, – стоял длинный стол. Летатели разместились полукругом на грубых каменных скамьях, поднимающихся ряд за рядом к самому потолку. За столом в центре сидел Джемис-старший – худой, морщинистый старик. Хотя он уже много лет назад передал свои крылья, его опыт и мнение ценили до сих пор, и, чтобы председательствовать на Совете, ему пришлось проделать долгий путь морем. По обе стороны от него сидели единственные нелетатели, допущенные на Совет: смуглолицый Правитель Большого Эмберли и дородный Правитель Малого. Корм занимал четвертое кресло справа от председателя. Пятое кресло слева пустовало.

Марис подошла к пустому креслу, а Колль и Доррель поднялись по ступеням к своим местам. Снова зазвучал барабан – на этот раз призыв к тишине. Пока Совет успокаивался, Марис обвела взглядом зал. Колль нашел место на самом верху среди еще не доросшей до крыльев молодежи. Многие из них прибыли сюда с ближайших островов на лодках, чтобы своими глазами увидеть, как делается история. Естественно, они, как и Колль, не допускались к обсуждению. И конечно же они не обращали на Колля никакого внимания: рвущиеся в небо не могут понять человека, который добровольно отказался от крыльев. Марис догадывалась, как одиноко и неуютно он чувствует себя там.