Гавань надежды

Десмонд Элли

Так как Гейб сам являлся капитаном – правда, не бригантины, а вполне современного торгового судна, – эта тема была ему близка. С удовольствием посмотрев оба фильма о приключениях любимца дам капитана Джека, Гейб с нетерпением ждал третьего, недвусмысленно заявленного окончанием второй части. Если бы следующий фильм на данный момент был снят, Гейб не слонялся бы без дела по палубе своей «шхуны», а сидел в кают-компании перед телевизором.

Но до появления третьей части «Пиратов Карибского моря» было еще далеко, ведь только недавно вышла на экраны вторая. Поэтому Гейб частенько коротал время, облокотившись о бортовые поручни, наблюдая за ленивыми волнами

залива и представляя себя в образе капитана Джека.

Надо сказать, подобное сравнение очень веселило его.

М-да, хорош бы я был в красной бандане, с разноцветными бусинами в косичках и с бородкой, оформленной в виде двух крысиных хвостиков, неспешно проплывало в его голове. Представляю реакцию команды, если бы в этом экстравагантном виде я появился на капитанском мостике, от которого, кстати, только название и осталось, настолько он в нынешние времена напичкан электроникой!

Однако, каким бы смешным ни казался сам себе капитан Гейб Моррисон в образе капитана Джека-Воробья, многие дамы не согласились бы с подобным мнением. Более того, если бы Гейбу действительно вздумалось приукрасить себя в стиле, который предпочитали – если верить создателям фильма – пираты Карибского моря, то в глазах некоторых представительниц прекрасного пола он составил бы серьезную конкуренцию самому Джонни Деппу.

Гейб тоже был темноволосым, загорелым и обладал стройной фигурой. Но актер Джонни Депп явно уступал ему в росте. Кроме того, глаза у Гейба были синими, а не черными.

Впрочем, кто знает, какого цвета в действительности глаза у Джонни Деппа? С современными компьютерными технологиями изменить на изображении оттенок радужной оболочки ничего не стоит.

Некоторое время Гейб развлекался подобными мыслями, но очень скоро подобное занятие ему наскучило, и он начал с все большим интересом поглядывать на город. Что толку сутками торчать на бездействующем судне? Ведь можно использовать свободное время с пользой. Например, ознакомиться с местными достопримечательностями. Да и просто побродить по улицам города. Ведь до сих пор Гейб видел его хоть и часто, но в основном из гавани, с тех участков, которые отводились для швартовки.

В самом деле, размышлял он, глядя на стены возвышающегося на пригорке старинного католического монастыря, почему бы не пройтись? Ничего здесь без меня не случится. К тому же старпом останется на борту, в случае чего свяжется со мной по сотовому телефону.

Чем дольше Гейб думал, тем более привлекательной казалась ему идея подобных прогулок. Он столько раз заходил на «Звезде надежды» в Саутгемптон, но города, по сути, не знает. А ведь это историческое место. Именно отсюда, из Саутгемптона, Генрих V отправился воевать с французами и одержал победу в знаменитой битве при Азенкуре. И здесь же, чуть западнее города, раскинулся роскошный королевский лес. Сейчас там на свободе живут лошади, овцы, пони, а прежде находились королевские охотничьи и рыболовные угодья.

Рядом такая красота, а я день-деньской меряю шагами палубу, с оттенком досады подумал Гейб. Дальше портового кафе не бывал. Нет, пора исправить ошибку! Завтра же устрою себе увольнительную.

Так начались его прогулки. С утра, отдав распоряжения старпому, он спускался по трапу на пирс и шел завтракать в кафе «Докер», расположенное прямо на территории порта и предназначенное для здешнего рабочего люда. Нравы тут царили простые, посетители заходили перекусить прямо в замасленной рабочей одежде, поэтому Гейб, в бежевых шортах и белой майке с изображением синего парусника, обрамленного

красной надписью «Попутного ветра!», на груди по сравнению с прочими выглядел даже элегантно.

Подкрепившись яичницей с беконом или сосисками с жареным картофелем и томатным соусом – в меню кафе «Докер» кулинарные изыски отсутствовали, зато порции были такими, что заказывать добавку никому не приходило в голову, – Гейб еще несколько минут оставался за столом. Это время требовалось ему для оценки своих возможностей – в смысле того, уместится ли в желудке еще и кусок аппетитного яблочного пирога или нет. Потом со вздохом поднимался и покидал гостеприимное заведение. Хоть аромат начиненной яблоками выпечки и манил, но несколько преждевременно наступившее насыщение удерживало от желания побаловать себя сладким.

Каждый раз, выходя из кафе, Гейб давал себе слово, что завтра уж точно оставит место для пирога. Однако на следующее утро все повторялось – ведь подрумяненная на сковороде ветчина тоже пахла очень соблазнительно.

Другой бы на его месте в один прекрасный день поменял бы все местами и просто начал завтрак с яблочного пирога. Но не таков был Гейб. Как человек, привыкший к порядку, он не мог допустить пренебрежения к положенному ходу вещей даже в таких мелочах, как завтрак. Начнешь с малого – не заметишь, как скатишься к чему-то крупному. А то и вовсе недопустимому. Море же промашек не прощает. Так что лучше не рисковать.

Правда, эта теория – как всякое достойное уважения правило – имела одно исключение. И касалось оно… правильно, женщин! Как всякий уважающий себя мужчина, в отношениях с дамами Гейб оставлял за собой полную свободу действий. Здесь его девизом была импровизация. Иначе он не мог. И именно поэтому узы брака воспринимались им скорее как оковы, да еще с чугунными шарами на концах цепей – то есть нечто такое, что лишает человека свободы, связывает по рукам и ногам…

Не изменив привычкам в том, что касалось приема пищи, Гейб закрывал за собой дверь кафе, спускался по двум ступеням и останавливался. Отсюда была видна стоящая на якоре «Звезда надежды», но возвращаться на борт он не собирался, разве что ближе к вечеру. А сейчас Гейб открывал специально приобретенный карманный туристический путеводитель и выбирал маршрут на нынешний день.

Так, действуя планомерно и целенаправленно, он осмотрел почти все достопримечательности Саутгемптона.

Начал, разумеется, с морского музея, который, как оказалось, был расквартирован в бывшем складе, где в четырнадцатом веке держали шерсть. Уплатив полтора фунта за вход, Гейб услышал захватывающий рассказ о тех счастливых временах, когда грузы – шерсть в том числе – перевозились через весь океан по так называемым трансатлантическим линиям. Перед тем как покинуть музей, Гейб долго стоял перед макетом знаменитого «Титаника», как известно, вышедшего из здешнего порта в первое плавание – к несчастью, оно же стало и последним.

Побывал Гейб и в небольшой крепости на Уинкл-стрит, в которой теперь размещался археологический музей, а в старину хранился пороховой запас, предназначенный для единственной городской пушки. Здесь Гейб не без любопытства осмотрел экспонаты – различные предметы, относящиеся к римской эпохе и к средневековым временам.

Потом забрел в местную художественную галерею. Вход был свободным, поэтому Гейб еще не раз возвращался сюда, чтобы побродить среди картин, статуэток и прочих композиций, которым трудно было подобрать точное определение. Больше всего ему пришелся по душе отдел гончарного искусства.