Гаур
Шрифт:
Елена.
В один миг я стала для него прозрачной дымкой. Растворилась. Смешалась с воздухом. Артём, будто переместился в другой мир. В настоящий. В тот, в котором он привык чувствовать себя тем, кем он является на самом деле — достойным сыном прирождённого бизнесмена отца.
— Прикуси язык, мой мальчик! — прошипел Семён, огрев мощным хлопком деревянную столешницу. Стаканы сделали подскок. Поднявшись следом со стула, развернулся к Артёму лицом. — Рано меня списываешь со счетов, сынок! Ты зависишь от меня! Всё, что ты имеешь — мои подарки! Хочешь её? — прищурился, полоснув меня едким взглядом, — бери! Но только
— Иначе что? — прорычал зло Гаур, словно в него вселился дикий гризли. — Хочешь всё вот это забрать? Да забирай! — одним движением руки смахнул на пол начатую бутылку и стаканы. Стекло звонко разбилось в дребезги, засыпав осколками пол вокруг нас. — Я не вмешивался в ваши с мамой отношения, даже когда ты ей изменял! Так будь добр! Не лезь в мою жизнь. Я не единственный наследник семьи Perez!
От столкновения двух титанов меня пробрала слишком сильная дрожь страха, причём так глубокого, что я уже не понимала сама, что делаю. Схватив на автопилоте таблетки с пола, попутно сметённые Артёмом со стола, рванула прямиком в гостевую комнату. Ноги сами несли.
— Остановись! — прорычал видимо мне мужчина, которого ещё сегодня утром считала своим.
«Наивная дура! Дура! Какая же я дура! Верить в спонтанную любовь… В сказку про Золушку и сказочного принца? Хахааа!»
— Малыш! Постой! — повторно окликнул меня Гаур.
— Артём! — голос отца пресёк его порыв. — Пусть идёт. Остынет, затем поговорите.
— Пусти меня, отец! — позади послышалась возня.
«Одно дело — решиться на поступок, другое дело — совершить его!» — раз за разом било набатом в моей голове, пока я бегом сокращала расстояние до санузла.
«Я сильная! Я всё выдержу! Это помутнение скоро пройдёт. Время лечит любые раны… И эти залечит…», — хлопок двери донёсся до моих ушей, будто сквозь вату. Пальцы сами собой защёлкнули замок, предварительно провернув ключ. Дрожа, вытащили капсулы из упаковки и протолкнули мне в рот. Я послушно проглотила их, запив обильным количеством воды из-под крана.
«Вот и всё…»
Опадаю на пол, словно скошенная травинка. Слёз нет. Истерика? Её тоже нет. Только горло душит. Жжёт беспощадным огнём. Горечь обжигающей лавой опускается вниз к желудку, испепеляя меня всю изнутри, опустошая до дна. Последний якорь, удерживающий рядом с Артёмом уничтожен моими руками, как он того хотел… Как я сама решила… Сворачиваюсь клубочком и погружаюсь в забвение, впитывая каждой клеточкой тела долгожданную тишину…
Артём.
— Дай мне две недели, отец! — решительно начинаю разговор, выуживая из бара очередную запечатанную бутылку, откручивая крышку и отпивая прямо из горла несколько глотков. Нервы, мать их, не железные! Сжимаю пальцы до хруста, боясь начать громить всё, что попадётся под руку. — Мы с Алексом найдём тебе стоящих компаньонов, поверь мне. Бизнес-план уже готов. Осталось сопоставить и проверить кое-какие нюансы, и в ближайшем будущем можно подключать иностранных инвесторов и налаживать каналы сбыта. От желающих вложить свои миллиарды не будет отбоя. У нас много пустующих земель в горных районах. Их можно отдать под ветряные электростанции. Я уже связался с нужными людьми. Они рассматривают наше предложение. Производство энергии из воздушных потоков достаточно
Отец задумчиво потирает шею, затем затылок, будто бы обдумывая какое-то решение. Разочарованно хмыкает.
— Тебе ли не знать, сын, — рассматривает свои начищенные ботинки, — что процедура выхода на еврорынок достаточно сложная и длительная, — поднимает холодный, расчётливый взор на меня, продолжая гнуть свою линию. Кажется, идея сдачи в аренду земельных участков под строительство ветрогенераторов его не зацепила, а зря! — Наша продукция не терпит застоя! Даю тебе ровно пять дней, сын! В субботу прилетают родители Маргарет. Если не предоставишь мне выгодный контракт, то женишься на дочке Антонио Кароссо в запланированные сроки!
Отец застёгивает верхнюю пуговицу на пиджаке и сверяет время на часах, явно куда-то торопясь.
— Я, скорее, отрекусь от твоей фамилии, чем стану мужем Маргарет, — отворачиваюсь к окну, давая понять, что больше не задерживаю его. Состояние Елены на данный момент меня волнует намного больше, чем приумножение семейного капитала. — Если у тебя всё, оставь нас, пожалуйста. Я хочу пойти к ней…
— Ты действительно влюбился в нищебродку?
— Да! И пусть тебя сей факт не волнует!
— Я возлагал на тебя надежды, Артём, — разочарованный тембр голоса скользит по моему позвоночнику лезвием ножа. — Не заставляй меня думать, что я в тебе ошибся. Завтра совет директоров! Потрудись явиться вовремя.
— Я когда-нибудь проявлял непунктуальность? — кидаю на него беглый взгляд, но лицо так и не успеваю рассмотреть. Отец, подойдя к проёму двери, остановился лишь на мгновение, чтобы добавить, не оборачиваясь:
— Я лишь напомнил, сын. До завтра!
Он ушёл, но ощущение присутствия его энергетики в доме ещё давило на меня, медленно лишая способности свободно мыслить.
«Елена!» — импульс мгновенно простреливает мозг, обжигая каждый участок кожи ледяным потоком. Срываюсь с места и лечу к ней. С третьей попытки нахожу месторасположение затравленной девушки. Черт бы его побрал! И всю эту долбанную ситуацию! Толкаю дверь, но она не поддаётся. Защёлкнута на замок.
— Merda! — срывается с моих уст. Прислоняюсь лбом к деревянному полотну и негромко взываю к ней:
— Лен? Открой мне дверь, — тихонько стучу. — Давай поговорим?
По ту сторону слышится тихое, недовольное мычание.
— Он ушёл… Открой мне дверь, маленькая! — на полтона повышаю голос, сгорая от нетерпения увидеть её, обнять и, крепко прижимая к груди, извиниться за то дерьмо, которым наградил её отец.
Молчит. Уверен, она прекрасно слышит меня, но не спешит отвечать.
— Елена, не вынуждай выколачивать вторую дверь в своём доме. После его визита терпение висит на волоске. Открой! Слышишь?
— Уходи… — сиплый голос раздался в ответ. — Не хочу тебя видеть. Будь я твоей женой или любовницей — участь у меня одна! Делить тебя с другими женщинами… Ведь они будут, Артём? Когда буря страсти уляжется, ты сам вспомнишь его слова и поймёшь, насколько он сегодня был прав!