Гасильщик

Дышев Сергей

Охранник у ворот куда-то исчез, навстречу выскочил Веракса. Шеф молча поздоровался с ним, потом спросил:

– Ну как?

– Все алмазно, шеф! Будут гнать дуру – включим пайку на мизер!

– Сколько раз говорил, чтобы я больше не слышал этот жаргон! – резко произнес Юрий Иванович.

Веракса почтительно вытянулся.

– Заметано, шеф. Базар отфильтрую.

Он отворил тяжелые двери, пропустив начальника вперед, потом последовал за ним, будто и не заметив меня. «Ладно, – подумал я, – тебе это припомнится».

Пройдя по ковровым дорожкам, мы очутились в просторном холле, на потолке висела

многолапая хрустальная люстра, на стенах – картины в духе раннего импрессионизма, по углам – кожаные диваны, кресла и пепельницы на цаплевидных ножках. Левая дверь была приоткрыта, там виднелся биллиардный стол, а прямо, за стеклянной стеной – оранжерея с фонтаном. Я бы не удивился, если бы сейчас из-за пальм появился павлин, глянул на нас безмозгло и распустил хвост. А вслед за ним прибежал бы всамделишный негр – погонщик птицы и утащил птицу за шею.

Но вышел странно выбритый человек: голова сверкала белизной, а на щеках высыпала двухдневная щетина. Увидев нас, он растянул рот в улыбке, обнажив, как пишут в акте вскрытия, зубы в коронках из желтого металла. Этот счел нужным поздороваться и со мной.

– Руслан, – назвался он.

Разумеется, все это великолепие не ослабило моего внимания. Я насчитал четыре видеоглазка, которые нагло и вызывающе пялились по сторонам.

По деревянной лестнице мы поднялись на третий этаж. По пути нам попался человек в спортивном костюме. На бандита он не походил – слишком был хлипок, да и очки, скажем прямо, выдавали с головой. Я решил поздороваться, но очкарик даже не посмотрел в мою сторону, отчетливо прошептав слово «собака».

– Воздерживайся от контактов, – сказал Бастилин, открывая дверь кабинета. – Сейчас я дам тебе инструкцию, которую ты должен выучить назубок.

Шеф погрузился в кресло, мы с Вераксой сели на деревянную скамью. Видно, она представляла здесь русский стиль. На столе громоздились телефоны и пульт управления связью. «Командный пункт», – подумал я и не ошибся. Юрий Иванович нажал кнопку, послышалось шуршание, стенка поползла в сторону, открыв нишу. С десяток мониторов вспыхнули, представив всю мозаику скрытого царства. Приглядевшись, я понял, что из этого кабинета ведется контроль за ключевыми направлениями и узлами объекта и, разумеется, за охраной. Почти на всех экранах маячили равнодушные физиономии мальчиков в костюмчиках.

– Гоша совсем заборзел, – ткнул пальцем в монитор Веракса. – Понтовитый стал.

Охранник сидел в кресле, причем оттуда виднелись только его уши, а ноги он водрузил на журнальный столик.

Бастилину тоже не понравился Гоша. Он вдавил кнопку в пульт.

– Постовой номер три! Предупреждение.

Охранник вскочил как ошпаренный, вытянулся в струнку, повернулся лицом к нам.

– Виноват, – громко сказал он, чтобы шеф расслышал.

Но и так было понятно.

– Разберись с этим «джи ай», – бросил Юрий Иванович в сторону Вераксы.

– Понял…

Бастилин протянул листок. На нем значилось: «ИНСТРУКЦИЯ № 17».

– Читай вслух!

Я пожал плечами и казенным голосом стал озвучивать. С детства не люблю читать по заказу, а еще больше, когда в меня насильно что-то вдалбливают. Но инструкция оказалась очень любопытным документом. Такого я не встречал. Начало было списано с Устава гарнизонной и караульной служб.

1. Постовой беспрекословно

подчиняется начальнику охраны объекта и его заместителю.

2. Постовой не имеет права покинуть порученный пост, пока не будет сменен или снят, даже если жизни его угрожает опасность. («Браво! – подумал я восторженно. – На старости лет учить обязанности часового…») 3. В случае нарушения порядка, предусмотренного Инструкцией № 3, – неповиновения, демонстративного саботажа, актов вандализма и агрессии, добиться их пресечения, не исключая применения силы. Немедленно сообщать о подобных нарушениях начальнику охраны или его заместителю.

4. При пожаре действовать согласно Инструкции № 19.

5. Постовому запрещено: – вступать в любые контакты с представителями генофонда; – принимать и передавать им вещи, записки, продукты и прочее; – не допускать выхода представителей генофонда за пределы здания с 23.00 до 7.00 в летнее время и с 20.00 до 9.00 в зимнее время; – не допускать выхода представителей генофонда за пределы объекта без специального разрешения начальника охраны или лица, его замещающего…

Я недоуменно посмотрел на Бастилина.

– Не думай, это не тюрьма. Ученые – народ взбалмошный, многие способны на импульсивные действия: то в лес ночью приспичит идти, то вдруг на троллейбусе захочется прокатиться. А где ему тут возьмешь троллейбус среди ночи? Усиленная охрана применяется исключительно ради их же безопасности. Они об этом предупреждены, с режимом ознакомлены, дали согласие, заключили договора…

Бастилин открыл ящик стола и показал красную папку с надписью «Контракты», бросил ее мне. Я не поленился открыть ее. Действительно, она была набита бумагами. Я равнодушно глянул на двойной лист: что-то вроде послужного списка с фотографией в верхнем правом углу. Лицо с мясистым носом показалось мне навязчиво странным. «Святозаров Михаил Александрович… Доктор экономических наук», – успел прочитать я, потому что шеф тут же спрятал папку в стол.

– Ты был заместителем начальника заставы, постовым тебя ставить не буду, – продолжил Бастилин. – Учитывая твой опыт, поручаю тебе обязанности зама начальника охраны. То есть Вераксы. Тут, Раевский, как на границе: и чужих не пропустить, и чтоб свои не учудили… Изучишь обязанности, систему заграждений, сигнализацию. Все должно быть тебе, в принципе, знакомо. Вникай. А потом, возможно, и жалованье повысим…

Он дал мне еще одну инструкцию – под номером 6. Из нее я почерпнул, что подчиняюсь начальнику охраны, что должен выявлять нездоровые настроения среди представителей генофонда, не менее десяти раз в сутки (из них два – ночью) проверять охранную деятельность постовых, принимать письменные жалобы и заявления представителей генофонда.

Итак, я влип в очередную историю. Меня покоробило такое повышение. Что-то вроде зама начальника зоны. Но не отдыха. Я не успел спросить шефа, насколько долго продлится здешнее мое затворничество. Он исчез так же внезапно, как и неожиданно вырастал, словно из-под земли. Я только услышал шум отъезжающего автомобиля.

Общаться с Вераксой не хотелось. Тем не менее пришлось согласиться и пройти с ним в дежурную комнату. Что делать, раз подписался… Теперь этот пройдоха будет меня учить – спецназовца и пограничника, как охранять объект и огурцеголовых представителей генофонда.