Гарриет

Купер Джилли

— Севенокс, ко мне! — Гэрриет попыталась схватить пса за ошейник, но он вихрем пронесся мимо.

— Это совершенно взрослая собака, — продолжал Кори. — Ему не меньше двух лет, и дрессировать его уже поздно.

Севенокс, вращая глазами, пронесся мимо Кори на второй этаж. Тритон, тоже чрезмерно возбужденный, помчался за ним. За несколько минут, проведенных в доме, Севенокс уже сцепился с Амброзией, которая расцарапала ему нос, успел произвести самое неблагоприятное впечатление на миссис Боттомли и попытался сгрызть ботинки Кори для верховой езды. Сейчас, судя по доносившимся сверху звукам, он лакал воду из унитаза. Скоро

он, все так же в сопровождении Тритона, скатился вниз по лестнице и, тяжело дыша, рухнул у ног Гэрриет.

Гэрриет сияющими глазами взглянула на Кори.

— Смотри, как быстро он у нас освоился, — сказала она. — Чувствует, что тут ему будет хорошо.

В целом, однако, Севенокса нельзя было считать стопроцентно удачным приобретением. Если он не удирал с утра пораньше на очередную собачью свадьбу в деревню, то занимался тем, что рыл ямы на лужайке перед домом — причем вовлекая в свои бесчинства Тритона, — грыз все, что оказывалось в пределах его досягаемости, а под конец громоздился с грязными лапами на приглянувшуюся ему кровать или на диван и давал храпака.

И все же главным содержанием его жизни была любовь к Гэрриет. Он словно понимал, что она спасла его от верной смерти. Всякий раз, когда она куда-нибудь уходила, он выя так, что в доме невозможно было находиться, когда возвращалась, заливался радостным лаем, а по вечерам злобно рычал на Кори, который не позволял ему спать вместе с Гэрриет на кровати.

Следующая среда оказалась очередным днем кошмаров. У Кори что-то не ладилось со сценарием, и он с утра был не в духе, Уильям, у которого резались зубки, весь день вопил, не переставая, а Севе-нокс не нашел ничего лучше, как изгрызть единственный в доме французский словарь. Гэрриет, увлекшись тестом «Умеешь ли ты соблазнять мужчин?» из женского журнала, сожгла в духовке бараньи котлетки для Шатти, а когда только что подогретое молоко для Уильяма и Смолыша уже стояло на столе, с подоконника спрыгнула Амброзия и смахнула обе бутылочки на пол. Вдобавок именно сегодня Гэрриет обещала Самми съездить с ней в «Свободный вечер» и от этого пребывала весь день в нервном напряжении.

К половине восьмого она только-только уложила детей и помыла посуду. Времени на ванну уже не было, она успела лишь ополоснуть лицо и подмышки, подушиться и вылить на голову немного одеколона, в надежде хоть немного оживить поникшие немытые волосы.

За пять минут до восьми раздался звонок в дверь. Самми приехала даже раньше, чем обещала. Сознавая, что выглядит нелепо с одним накрашенным и одним ненакрашенным глазом, Гэрриет бросилась открывать и столкнулась в коридоре с Кори.

— Уходишь куда-то? — осведомился он.

— Да, — сказала она и торопливо добавила:

— Сегодня у меня свободный вечер.

Распахнув, дверь, она, однако, увидела на пороге двух совершенно незнакомых женщин с почтенными, хотя и несколько растрепанными сединами. У одной в руках был блокнот, у другой допотопный фотоаппарат.

— Простите, мы опоздали, — заговорила та, что с блокнотом. — В темноте ваш дом не так-то легко отыскать.

На лестнице показалась Шатти в ночной рубашке. Гости всегда означали для нее возможность лечь попозже.

— А вас, юная леди, как зовут? — спросила гостья с фотоаппаратом.

— Меня — Шатти. Я сегодня была в красивом-прекрасивом платье.

— А меня Кэрол Чемберлен, —

сообщила та, что с блокнотом. — Мы приехали из самого Лондона, чтобы взять интервью у твоего папы.

— Пожалуйста, пройдите в гостиную, я принесу вам виски с тоником, — важно сказала Шатти.

Бледная, как Джорджи после сигары, Гэрриет поднялась наверх и постучалась к Кори.

Он не отзывался. Она постучала еще раз, чуть громче.

— Да. — Подняв голову, он нетерпеливо барабанил пальцами по столу.

— Я должна кое-что вам сказать… но, честно говоря, у меня язык не поворачивается.

— О Господи, — вздохнул он с бесконечной тоской в голосе. — Ну, что там еще такое? Прибыли все родственники Севенокса?

Гэрриет еще сильнее побледнела.

— К-кажется, я забыла перезвонить в «Ежемесячник для женщин», и теперь они приехали из Лондона брать у вас интервью… Они уже в гостиной.

— Так что Кори? Очень бушевал? — не унималась Самми. Рассказы о чужих неприятностях доставляли ей неизменную радость. Ее немного задевало, что у Гэрриет с Кори такие дружеские отношения.

— Жутко, — вздохнула Гэрриет. — Не исключено, что завтра мне придется пополнить великую армию безработных.

Стоя перед зеркалом в женском туалете «Свободного вечера», они в последний раз оглядывали себя и друг друга. Девушки, теснившиеся со всех сторон, с остервенением начесывали волосы; одна девушка красила себе пупок губной помадой.

Гэрриет никак не могла решить, что делать со свитером.

— Как ты думаешь, заправить его в джинсы или оставить так? — спросила она у Самми.

— Нет, так он болтается, как балахон, тебя совсем не видно, — сказала Самми. — Заправь-ка, я посмотрю… А так еще хуже. Пусть уж лучше висит. Классно выглядишь! — добавила она с великодушием истинной подруги, которая уверена, что сама выглядит в сто раз лучше.

Сегодня на ней были черные вельветовые брюки в обтяжку и черная кофточка с глубоким вырезом: роскошные белые груди слегка приподнимались над ним, как мороженое над вафельным стаканчиком. Ногти на ее руках и ногах были покрыты черным лаком, а в свежевыкрашенных — на сей раз под красное дерево — волосах красовалась черная роза.

Господи, да со мной и разговаривать-то никто не захочет, подумала Гэрриет, когда, выйдя из туалета и пройдя несколько шагов, они оказались прямо в зале. Все кругом знакомились и кокетничали друг с другом. Среди девушек встречались настоящие красавицы, трудно было поверить, что такие не могут найти себе парней. Видно, им просто захотелось чего-нибудь новенького, решила Гэрриет.

Самми уже зазывно поглядывала на красивого белобрысого немца в синем костюме.

— Спасибо, с удовольствием, лучше всего чинзано, — говорила она, трепеща длинными зелеными ресницами.

Пока немец продирался сквозь толпу, чтобы добыть для Самми чинзано, с другой стороны к ней притерся какой-то худосочный юноша.

— Я работаю в кино, — начал он, что было очевидной туфтой.

— Да? — обернулась Самми. — Какое совпадение. Я тоже.

Гэрриет совершенно забыла, как заигрывать с мужчинами. Она все время пыталась встретиться с кем-нибудь взглядом, но в последний момент сама не выдерживала и отводила глаза. Не бросай меня! — мысленно молила она Самми, но та никого и ничего не замечала, как Севенокс при виде суки, и не собиралась отвлекаться от намеченной цели.