Гарпунер
Шрифт:
Всех направленных на ремонт «Энтузиаста» заводских рабочих, инженеров и мастеров мы освободили от мелкого и не требующего особой квалификации ремонта и работ, предоставив им больше возможностей и времени для работ серьёзных, требующих вдумчивого и системного подхода. Очистка корпуса, его мелкий ремонт и покраска — целиком заслуга экипажа.
Строгонов, я и третий помощник, наравне со всеми, приодевшись в спецовки ползали как муравьи по обшивке с кистями, ведрами с краской и скребками, не всегда конечно, а только в те свободные минуты и часы, когда мы «отдыхали» от выбивания фондов, материалов, запасных частей, размещения заказов
Ирка восприняла наш ударный труд совершенно спокойно — надо, так надо! Время такое, все так работали, а учитывая то, что её отец вообще временами дома неделями не появлялся, то для неё это было в порядке вещей. Она приходила на завод по вечерам, принося мне домашнюю выпечку или гостинцы, сидела со мной пол часа и вздохнув возвращалась домой. По обоюдной договорённости, она начала подготовку к экзаменам. Будет она поступать в медицинский или нет — вопрос третий, но если решиться, то готова быть она должна на все сто!
Черная «эмка» подкатила прямо к стапелю с судном. Группа сотрудников НКВД поднялась на борт китобойца, и побледневший вахтенный помощник, обязанности которого сегодня исполнял штурман, провел их в каюту капитана. Я ещё не спал, сидя у себя в каюте я пытался заполнить очередной протокол партсобрания, обложившись кучей газет и образцами, доставшимися мне в наследство от Димки Бивнева, и поначалу на шум внимания не обратил — мало ли, бывало нам доставляли грузы и ночью, да и работы неотложные возникали. Только когда дверь в мою каюту без стука распахнулась, и я увидел Строгонова в окружении людей в форме НКВД, я всё понял. Понял, но всерьёз не воспринял. Даже в эти минуты я ещё не верил, что это всё со мной и с улыбкой спросил, мол какого хера вам всем не спиться, и шли бы вы все на хутор, бабочек ловить, ну или домой, но это строго по желанию. Именно эту подробность запомнил один из арестовывающих меня сотрудников и потом мне на допросах ни раз припоминали это проявление, по его мнению, неслыханной наглости, дерзкой непочтительности к властям… Да и как это вообще могло со мной то случиться? Я орденоносец, лучший гарпунёр флотилии, участвовал в спасении летчиков, именно благодаря мне мы выполнили план и не попали в руки японских военных — если уж я враг народа, то кто тогда друг?
— Жохов Виктор? — мрачный чекист на шутку не повёлся, и по указанному мною адресу идти не захотел.
— Собственной персоной! Чем могу помочь?
— Вы арестованы! Собирайтесь! — чекист был предельно вежлив и обращался строго на «Вы».
— За что? — былая весёлость улетучилась мгновенно. Я знал, что раз пришли и забирают, то с вероятностью девяносто девять процентов мне из «застенков» уже не выбраться.
— В своё время узнаете, а сейчас прошу вас добровольно выдать нам оружие, запрещённую литературу и другие запрещённые вещи — голос и интонация у сотрудника не поменялись, он спокоен как удав.
— Запрещённого ничего нет. Оружие висит на стене — я указал на три ружья, которые я действительно хранил, повесив на стену каюты. Одно моё «наградное» и два остались от Томаса.
Начался обыск. Только вот чего искать то? Каюта чуть больше шкафа, он ничего, не дал. Забрали ружья, орден "Ленина", все мои записи и конспекты Бивнева. Все
— Ещё оружие, которое числиться за вами есть на судне? — чекист выглядел слегка недовольно, видимо мало нашёл.
— Тоже изымать будите, гражданин начальник? — я начал злиться.
— Да! — во взгляде азарт и интерес.
— Есть, как не быть. Артиллерийское орудие ещё у меня иметься!
— Орудие?! — сказать, что НКВДшник охренел — значить ничего не сказать.
— Ну да, орудие, самое настоящие, только оно тяжёлое, вы втроём его не утащите, пожалуй, хотя вы вроде крепкие мужики.
— Так… Где спрятано?!
— Да нет, не прятал я его. Зачем? На баке стоит, чехлом накрытое.
— Где бак в котором спрятано орудие?! — чекист переадресовал вопрос капитану. Сразу видно, с морем товарищ не дружит, от слова «вообще». Меня так и подмывало сказать, мол «на камбузе!», но я промолчал.
— Гарпунная пушка установлена в носовой части судна, это же китобоец! — пояснил напряжённый Строгонов — числиться она действительно за Жоховым, так как он гарпунёр. Вы её действительно у нас заберёте?!
— Шутить изволите гражданин Жохов? — поняв, о чём речь, чекист перевёл на меня свой прищуренный взгляд — Ну-ну… мы ведь тоже, шутить умеем!
— Ни в коем разе! Вы спросили, я ответил! Не могу же я врать сотрудникам органов! — я понял уже, что шутки тут совсем не уместны, и за них мне может нехило так перепасть.
— Одевайтесь! — я молча встал и накинул на плечи китель, вот тогда-то и заметил мой орден разозлённый чекист. Он молча подошёл ко мне, и ухватившись за одну из самых главных наград страны, резко дёрнул, срывая его с кителя. Силы у него конечно не меряно, раздался треск, и награда с куском ткани упала на пол каюты. Второй, доселе молчавший сотрудник, резко нагнулся и подобрал красивый значок с изображением вождя революции. Оба выглядели раздосадованными, и я понимал почему, молчать о том, что они так поступили с изображением Ленина, я точно не буду!
Из вещей мне взять ничего не позволили, и очень скоро, под многочисленными взглядами проснувшегося экипажа, меня провели по судну, а потом и посадили в маленькую черную машинку — зловещую и знаменитую на весь мир «эмку». Когда шёл, я смотрел на мою команду, понимая, что возможно вижу этих людей в последний раз. Хотелось проснуться от этого липкого кошмара, но к сожалению это была явь. Мужики молчали, но вели себя по-разному. Кто-то отводил взгляд, кто-то смотрел с жалостью и беспокойством, но и парочку злорадных взглядов мне тоже попалось. Дед и Ашуров… я запомню вас ребятки, запомню и буду думать. С Ашуровым мы почти друзья, хотя мой марсовый частенько и отгребал от меня, но плохого я ему ничего не делал, а Дед… с Дедом вообще не понятно!
Куда меня привезли, я так и не понял. На задних окнах машины шторки, я втиснут по бокам от двоих конвоиров, на улице ночь. Ехали мы не особо долго и вывели меня уже в крытом дворе какого-то мрачного здания, после чего без проволочек, обыскали, отобрали ремень, провели по украшенным железными решётками и стальными дверями коридорам и втолкнули в камеру.
Следственная камера тюрьмы, оказалась переполненной до отказа. На двухъярусных нарах лежали вповалку, да что там на нарах, люди стояли практически плечом к плечу! На меня даже внимание никто не обратил поначалу! Все вокруг подавлены, в себя погружены, что им за дело до нового сокамерника…