Гарпия
Шрифт:
– Случайность?
– У меня пока нет версии. Наберись таких случаев хотя бы с полдюжины – можно будет делать какие-то выводы. А так… Ни зацепок, ни мотивов, ни подозреваемых. Предупреждаю заранее: на многое не рассчитывай.
Капитан кивнул. Он видел: в первую очередь барон убеждал в бесперспективности расследования самого себя. Обер-квизитор чуял, что дело нечисто. Оттого и нервничал.
– Спасибо, Конни. На большее я и не рассчитывал. Как Генриэтта?
– Продолжает ходить на службу. С ее-то животом… Медикус сказал: прогноз благоприятный,
– Зайду. До встречи!
– Я буду ждать. Кстати…
Уже сделав пару шагов, фон Шмуц вдруг остановился за пределами освещенного круга.
– Есть одна версия. Но, боюсь, она тебе не понравится.
– Говори.
– Что, если в обоих случаях нападали не люди? Что, если твои креатуры пытаются выгородить своих же? Хомобестий? Не выносить сор из избы? Пусть власти думают, что злоумышленники погибли. А мы между собой разберемся, по-тихому. Чем не версия?
– Тоже вариант, – задумчиво протянул Штернблад. – Спасибо, Конни…
Однако размышлял капитан о другом. Признайся он в этом барону, и тот зауважал бы друга еще больше. Перед глазами Штербнлада стояли когти гарпии. Острые, холеные, блестящие от лака коготки. Словно гарпия вышла из цирюльни, побывав у хорошего ногтяря.
Caput XIV
Я говорю, а ты не понимаешь,
Не то чтоб невнимательно внимаешь –
И шляпу с уважением снимаешь,
И смотришь, как колеблется гортань,
Но в смысл тебя конфеткой не заманишь,
И нет тебе в том смысле ничерта.
– А сокола приручить можно?
– Сокола? Можно. Женщину и сокола, как сказал Кюренберг, певец любви и доблести, приручить легко. Сумей их приманить, и они сами будут тебя искать.
– Мастер Дидель! Я же серьезно! А вы все о бабах…
– Это, значит, я о бабах? Я?! Старый, больной, вымазанный куриным дерьмом толстяк? Ладно, пролетели. Запомни первое правило сокольничьего, мой юный почемучка. Ловчая птица не получает удовольствия от общения с тобой. Завоевать ее доверие – это месяцы кропотливого труда. Когда сокол впервые сам прыгнет тебе на руку… О, с этой победой может сравниться лишь… ну, в смысле… Короче, это очень приятно.
Великан-сокольник причмокнул, демонстрируя, насколько это приятно. Эффект вышел устрашающий. Борода дыбом, усы – вениками. Чмок – майским громом. Кристиан аж поперхнулся, подняв голову от нарезанных полосок кожи.
– Правило второе: в период приручения обоим предписывается строжайшая диета. Клюв на замке, рот на запоре…
– Обоим?
– Да. И птице, и охотнику. Птице надо сохранять вес, необходимый для полета.
– А человеку?
– Человеку потребуется настырность крысы, лезущей за салом. И упрямство осла, не желающего тащить поклажу. Ничто так не способствует настырности и упрямству, как постоянное чувство голода. Поверь моему
– А кречета? Кречета приручить можно?
– Спроси у Тихони. Он тебе ответит.
В клетке громко заклекотал белый кречет. Словно расхохотался над остроумной шуткой. Кристиан, обжившись в лавке, до сих пор не был уверен, кто здесь кого приручил: Дидель – Тихоню, или Тихоня – Диделя, а заодно и самого Кристиана.
Во всяком случае, кормил парень кречета и убирал за ним, не дожидаясь приказа. Кречет же оказывал снисхождение птенцу-желторотику, принимая знаки внимания.
– А беркута?
– Можно и беркута. Лучше – годовалого. Первую неделю не корми его и не давай спать. Да, и все время будь рядом. Сыграй птице на лютне, чтоб лучше привыкала, – Дидель оставался серьезен. Понять, когда он веселится, а когда – нет, было решительно невозможно. – Голод не тетка. Однажды он возьмет у тебя первый кусочек мяса. А потом привыкнет и к клобучку.
– А орла?
– А чем орел лучше остальных? Королевская птица, согласно «Табелю о рангах» Альбануса Тишайшего. Герцогу – сокол, барону – ястреб-воробьятник. Прекрасным дамам – самка воробьятника. Выражаясь куртуазно, леди-ястреб. Впрочем, в наш ужасный век «Табель» забыт. Всяк охотится, с кем пришлось…
Разговор увлек Кристиана. Он даже перестал торопить солнце. Еще в обед парень страстно желал светилу кубарем скатиться к горизонту. Настанет вечер, Дидель отпустит его, и он помчится домой – справиться о здоровье Келены. А вот поди ж ты…
Разговор о приручении завел сам Кристиан. Великана радовала любознательность подмастерья. На вопросы он отвечал с охотой. Но крылась в разговоре одна закавыка, к которой парень двигался неуклонно, и теперь решил, что момент настал.
– А гарпию?
Великан замолчал, глядя перед собой. Казалось, работа поглотила его без остатка. Дидель возился с заказом графа Ла Фейри, страстного любителя охоты. Живя в провинции, заказы на снаряжение граф отсылал лучшим мастерам столицы. Бубенцы из серебра, чей перезвон различался до полутонов. Тисненые опутенки. Ремешки с рубинами. Нагруднички с гербом, расшитые золотом. Клобучки с бриллиантами.
Много денег и много скуки – ужасное сочетание.
– Давай-ка вернемся к орлу, – наконец сказал великан. – Знаешь, как приручают орлов в Турристане? Если это взрослая птица, а не «гнездарь», взятый птенцом?
– Н-нет…
Кристиан чуть не заплакал. Сокольник ловко соскочил с главной темы.
– Тугры – лучшие орлятники в мире. Потому что жестокие. Я знаю, я учился у Абдляра Ниразхаллы из Мецага. Не морщи нос, юноша: жестокость – грех, но грех полезный. Итак, тугр ловит орла – вольного дикаря, хищника, короля небес. Первым делом орлу накрывают голову клобучком, и птица слепнет. Вообрази – ты, который, паря в вышине, различал волоски на голове мыши, теряешь зрение. Но этим мучения не заканчиваются. В юрте тугр натягивает аркан и сажает на него орла.