Гарольд Храбрый

Финкельштейн Борис Беньяминович

Вечером десятого октября Гарольд вновь собрал танов.

— Что скажете, друзья мои? — обратился он к ним. — Не пора ли приступить к решительным действиям?

— Нет, мой король. Надо подождать Моркера и Эдвина! — ответил за всех эрл Алфвиг.

— И долго прикажешь их ждать?

— Пока они не придут! — упорствовал эрл. — Скоро похолодает, дожди размоют дороги. Начнётся бескормица, и норманны лишатся ударной части своего войска. Надо стоять тут и вымешивать Вильгельма из его берлоги!

— Нет, дядя, ты плохо его знаешь.

Он не пойдёт на Лондон! — возразил старику граф Гюрт.

— Вот именно! — поддержал брата Гарольд. — Вильгельм слишком умён для этого. К тому же он прекрасно помнит, чем окончился поход в глубь чужих земель для короля Генриха и его воинства. Ведь это он заманил франков в засаду!

— И прекрасно! — проворчал Алфвиг. — Пусть сидит в своей норе. А мы подождём мерсийские и нортумбрийские дружины.

— А если мы их не дождёмся? — спросил Леофвайн.

— Как не дождёмся? — опешил старик.

— Если они не явятся?

— О чём ты, племянник? Англы не могут предать нас в столь грозный для родины час!

— Ещё как могут! — вступил в разговор король. — И до каких пор ты предлагаешь нам прохлаждаться? Враг хозяйничает на нашей земле, а мы будем отсиживаться вместе с горожанами? — Произнеся эти слова, он подался вперёд и хмуро продолжил:

— С каждым днём промедления боевой дух наших людей будет падать...

— Но ведь англы... — начал было Алфвиг.

— Что англы? — перебил его король. — Я полагаю, что мерсийские и нортумбрийские дружины не придут. Узнав об этом, Вильгельм обрадуется, а наши люди потеряют веру в победу! А без веры нам не одолеть врага!

— Ты настолько не доверяешь Моркеру и Эдвину? — спросил старый эрл.

— Я знаю их возможности! — с горечью ответил король. — Северные дружины обескровлены. Если графы и придут, то с малым числом людей. Их приход вряд ли изменит расстановку сил. Следовательно, надо дать сражение. И именно теперь, пока люди ещё верят в победу... И в помощь северян...

— Клянусь всеми Святыми, ты прав, Гарольд! — поддержал брата Гюрт. — Надо двинуться на врага, пока в нашем войске ещё живёт дух победы, одержанной над викингами! А графы, если они всё-таки явятся, присоединятся к нам позднее.

Леофвайн и Хакон одобрительно закивали, остальные настороженно поглядывали на короля.

— Мы должны выманить Вильгельма! — стал убеждать танов король. — Дадим бой и, если не сможем одолеть врага в одном сражении, будем отходить, заманивая его всё глубже и глубже. Мы обескровим норманнов в бесконечных стычках, ибо они лишены возможности пополнять свои дружины, а у нас такая возможность есть... В конце концов у них кончится продовольствие и начнётся падеж лошадей. Они ослабеют, наши силы сравняются, и мы раз и навсегда отобьём у них охоту зариться на чужие земли!

— Прекрасный план! — воскликнул Хакон. — Если мы выкажем уверенность в своей силе, то гордые англы вынуждены будут присоединиться к нам. И уж во всяком случае не решатся на дурное дело!

Гарольд

обвёл собравшихся взглядом:

— Может быть, кто-то думает по-иному?

— Позвольте, Ваше Величество? — попросил слова Соломон.

— Говори, любезный, — разрешил Гарольд.

— Надо отложить битву! Хотя бы на неделю!

— Почему?

— Звёзды расположились на небе крайне неблагоприятно. Надобно переждать.

— Пугай своими звёздами суеверных женщин! — Гарольд усмехнулся. — А мужчинам не мешай делать дело, для которого они рождены!

— Но ведь отложить битву на неделю, это такая малость, — упорствовал еврей.

— Для тебя, может, и малость, — нахмурился король. — Что ты понимаешь в ратном деле? Тут промедление — смерти подобно! А если дружинники прознают, что их король испугался звёзд? Ты думаешь, это воодушевит их на бой?

Лекарь понял, что спорить бесполезно, и с болью в голосе произнёс:

— Вы правы, Ваше Величество, не мне судить о делах воинских. Но заклинаю вас, отложите битву!

— Хватит, Соломон! — отмахнулся Гарольд. — Ты утомил меня своими причитаниями!

Еврей опустил голову и молча сел на своё место.

— Кто ещё хочет высказаться?

Таны молчали.

.Гарольд встал с кресла и задорно вскричал:

— Так что, братья? Пойдём в бой? Или спрячемся за женские юбки, как советует нам Соломон?

— Смерть норманнам! — взревели саксы.

— Будем считать, что я вас убедил, — улыбнулся король. — Итак, завтра выступаем...

* * *

Одиннадцатого октября Гарольд вывел войско из Лондона и повёл на врага. Когда окраины остались позади, он съехал на обочину и окинул невесёлым взглядом свои разношёрстные полки. Ряды саксонских и датских дружинников сильно поредели, а ополченцы не вызывали особого оптимизма. Настроенные весьма воинственно, они были не обучены, неорганизованны и крайне плохо вооружены. Деревянный или бронзовый шлем, деревянный щит и в лучшем случае топор — вот и всё, чем они располагали. Некоторые из них не имели и этого и были вооружены лишь дубинами.

«Да, много с ними не навоюешь, — подумал король. — Будут путаться под ногами и мешать опытным воинам. Ничего, что-нибудь придумаем».

* * *

Тринадцатого октября Гарольд сблизился с врагом. Сакс расположил свои дружины подле Гастингса, на холме, что господствовал над долиной Сенлак.

— Вот он и пришёл! — злорадно подумал Вильгельм. — Я же говорил, что он не усидит в Лондоне. Сейчас кинется на нас очертя голову!

Но герцог ошибся — Гарольд и не думал на него нападать. Он приказал вырыть ров, насыпать вал и соорудить палисад. Расположив своих людей за этим прикрытием, он предоставил Вильгельму возможность сделать первый ход.