Гарольд Дурсль
Шрифт:
К колдографиям никто кроме Гарри не потянулся. Зато он уставился на запечатленный на снимках кусок грязной стены с кровавой надписью, как на внезапно обнаруженное неприличное граффити на собственной двери. С таким же недоумением и негодованием. Какая наглость! «Гарри, если ты не придешь меня спасать, то я умру. Твоя Джинни». Это что за угрозы? И почему это вдруг твоя?
– Грязным методам сами дочурку обучали?
– это уже не выдержал Блэк.
– Шантажировать мальчика самым светлым чувством? Малфой отговаривал, но это уже слишком. Я подаю в суд.
– Господа, - Дамблдор устало сгорбился в кресле.
– Господа, - тем же усталым тоном повторил Дамблдор, - к чему все эти взаимные обвинения? Может, нам стоит просто-напросто спросить о желаниях Гарри самого Гарри? Мальчик мой, неужели ты откажешься помочь несчастной обездоленной девочке? Ты же гриффиндорец, а потомки Годрика так не поступают.
И тут Гарри опять занесло. Ноги в клеенчатых шлепках едва не покрылись инеем от векового холода каменного пола, хотелось есть и пить. А еще хотелось что-нибудь разбить. Вдребезги. И зареветь, как маленькому. Или, хотя бы, как Драко. И он заревел. Громко, жутко неприлично и сопливо. Путаясь в словах и мыслях.
– Я не хочу Джинни! Она дура! И я хотел в Слизерин, к Драко, а ваша шляпа тоже дура. А он меня высосать хотел. Сказал, что пятьдесят лет ждал. И василиск укусил! И я руку порезал. Мне больно!
– На последнем особенно яростном взвизге в стеклянной витрине что-то лопнуло, осыпая ковер брызгами стекла.
– Тш-ш, - теплые руки Сириуса подхватили его, прижимая к груди и укачивая.
– Тш-ш.
– Сверху окутало что-то невероятно мягкое и уютное. Гарри скосил глаза - верхняя мантия Люциуса. Теперь лорд стоял лишь в тонкой шелковой мантии жемчужного цвета. Но величия не растерял. Он с достоинством вытряс из волос несколько осколков, поправил прическу и стукнул тростью по столу.
– Директор Дамблдор, Опекунский совет принял решение рассмотреть вопрос о вашем соответствии занимаемой должности. В настоящее время по требованию членов Совета и многочисленным просьбам родителей в школу введен отряд авроров. А все ученики в целях их безопасности отправляются по домам. Место проведения экзаменов будет назначено еще сегодня вечером. На внеочередном заседании Совета.
Он помолчал, давая время осмыслить новость, и продолжил:
– Мистер и миссис Уизли, вы или немедленно отказываетесь от ваших нелепых притязаний на мистера Поттера и подчиняетесь законодательству волшебного мира о плате за жизнь, или приготовьтесь к вызову в суд.
Блэк перехватил притихшего Гарри удобнее и миролюбиво прошептал:
– Артур, я так и быть оплачу услуги колдомедиков. Только из жалости к ребенку. Никто не заслуживает такой участи, особенно глупые маленькие девочки. Но это если мне не придется тратиться на адвоката.
Уизли переглянулись. Один из до сих пор тихо стоявших в стороне парней шагнул вперед, тронул отца за руку и что-то зашептал. Кажется, в чем-то убеждал родителей. Миссис Уизли как-то мгновенно потускнела и стала обыкновенной растерянной и испуганной домохозяйкой. Она в безмолвном требовании помощи посмотрела на прячущего глаза Дамблдора, чуть подождала и шумно высморкалась в комочек носового платка.
– Хорошо, Сириус. Можно колдомедиков скорее?
Гарри изо всех сил
– Ой-ю-у-у… - по совести, писк должен был перебудить весь дом, но проснулся только Драко. А вот его вопль уже призвал в комнату легион эльфов, Сириуса в пижаме и Люциуса в ночной рубашке. Перепуганные павлины заметались по комнате, заглушая своими криками все, что можно. Драко тоже орал, не затыкаясь. К счастью, он спрятал голову под одеяло и поэтому был несколько заглушен. А вот Гарри пришел в себя. Проснуться в курятнике - или павлинятнике - было круто! А еще и с фениксом в ногах. Поэтому Гарри сдернул одеяло с головы Драко и двинул его локтем в бок:
– НЕ ОРИ!!!
Заткнулись все. То есть не только удивленный Драко, но и павлины. И взрослые. А вот Фоукс задрал голову и хрипло каркнул. Сириус громко сплюнул.
– Вот зараза дамблдоровская! Гарри, он, наверное, письмо принес. Посмотри на лапе.
Гарри подобрался к Фоуксу, погладил шею, задабривая, и пролез рукой под прижавшееся к одеялу брюхо. К лапам. Когти он нащупал, чешуйчатые ноги тоже, а вот письмо - нет. Поэтому он толкнул тяжелую тушку на бок. Феникс послушно опрокинулся, задирая лапы кверху. Письма не было. Была только проплешина на животе. И ссадина на ней.
– Ой, бедняжечка!
– Блейз протиснулся между Люциусом и Сириусом и кинулся к кровати. Феникс довольно курлыкнул и растопырился, изображая немыслимое страдание. Блейз причитал, требовал заживляющих зелий и врача для пострадавшей птицы. Взрослые пинками выталкивали из комнаты павлинов и подгоняли замывающих ковер эльфов. Драко с хищной мордашкой медленно двигал рукой по одеялу. Кажется, он подбирался к хвосту феникса.
– Все, - Люциус помассировал переносицу.
– Гарри, как ты приманил к себе эту птицу? Драко, прекрати! Он клюнет. Блейз, заткнись, ничего с ним не сделается. Сайф? Невилл? Хвала Мерлину, хоть эти спят.
– Мистер Малфой, - на пороге комнаты показался Сайф, - у нас в комнате павлины, и они не хотят уходить.
Невилл тихо поздоровался и запахнул на себе халат. Сириус жизнерадостно заржал. Гарри тоже было весело. Вдобавок он чувствовал необычайный прилив сил и бодрости. А еще сильный голод. Вчера-то его покормить так и не удосужились. Малфой-старший схватился за голову. Из соседней комнаты донеслись негодующие вопли выгоняемых павлинов.
– Гарри, - Люциус присел на кровать, подальше от феникса, - ты не знаешь, почему к тебе прилетел фамилиар Дамблдора?