Гарбзадеги

Ахмад Джалал але

Новое государство подкрепляется новой идеологией. Национализм становится доминантой исторической и культурной политики 1920-1930-х годов. Эпоха Ахеменидов – первой иранской империи – называется золотым веком в истории Ирана, а задачей современных иранцев объявляется возвращение утраченного величия. Ведется активная «иранизация» страны. Новая система школьного образования включает в себя обязательное изучение

персидского языка – еще за несколько десятилетий до этого жители отдельных регионов страны вполне могли обходиться без него. В архитектуре обретает популярность «неоахеменидский стиль», вдохновленный искусством древней империи. Начинается масштабная кампания по переименованию топонимов – городам и географическим объектам «возвращаются» иранские названия вместо иноземных (в основном арабских и тюркских). В тех случаях, когда не удается установить исконное название, новое имя нередко дают в честь действующего монарха. Кроме того, в 1935 году Реза-шах требует от международных организаций официально называть страну Ираном, а не Персией, как это было принято. Мотивация этого решения лежит в русле новой идеологии – слово «Иран» восходит к древнеперсидскому слову со значением «арийский» и указывает на связь страны с ее великой историей.

Апогеем государственного национализма становятся масштабные празднования 1000-летия со дня рождения Фирдоуси, прошедшие в 1934 году. Иранские идеологи превращают поэта в главного патриота Ирана, а его «Шахнаме» – в иранский национальный эпос. Восхваление доисламских царей, антиарабский пафос поэмы и ее «чистый» персидский язык теперь вплетаются в государственную политику. Язык также не остается в стороне от «иранизации». В 1935 году учреждается Академия персидского языка, одной из главных задач которой становится «очищение» языка от чужеродных элементов. Академия создает списки слов арабского и тюркского происхождения, которые необходимо заменить на слова, происходящие от иранских корней. Арабизмы и тюркизмы вытесняются из лексикона, а на смену им приходят, среди прочего, заимствования из европейских языков. Далеко не всем интеллектуалам подобные изменения приходятся по вкусу, однако некоторые представители образованных кругов ратуют за еще больший масштаб преобразований. К примеру, публицист Ахмад Касрави, один из ведущих интеллектуалов эпохи Реза-шаха, создает собственный

вариант «чистого» языка, состоящего исключительно из слов, восходящих к иранским корням.

Конец правлению Реза-шаха положила его международная политика. После начала Второй мировой войны Иран поспешил объявить о своем нейтралитете, что, впрочем, не устроило СССР и Британию. На протяжении 1930-х годов Реза-шах пытался найти какую-то «третью силу», которая могла бы помочь Ирану избежать вмешательства двух старых соперников в свою политику. К этому периоду относятся попытки установления более тесных связей с гитлеровской Германией (в том числе на почве поисков «арийских корней»). Судя по всему, в реальности германское влияние в Иране было не слишком велико, однако именно оно стало поводом для решительных действий со стороны союзников. Дело в том, что, согласно 6-й статье советско-иранского договора 1921 года, СССР мог ввести войска в Иран в том случае, если иранские территории используются третьей стороной, которая несет угрозу советским границам. Опираясь на это право, 25 августа 1941 года войска союзников вступили в Иран, а уже 16 сентября советские части двинулись на Тегеран. Видя крушение своей армии, Реза Пехлеви отрекся от престола в пользу своего сына Мохаммеда Резы, был арестован и последние годы своей жизни провел на территории Южно-Африканского Союза.

В военные годы Иран был важным перевалочным пунктом в доставке в СССР грузов по ленд-лизу из США, а в 1943 году в стенах советского посольства прошла знаменитая Тегеранская конференция, на которой лидеры стран-союзников договорились об открытии второго фронта в Европе и обсуждали вопросы послевоенного устройства мира. Иран сыграл важную роль в обеспечении победы над фашизмом. Так в общих чертах выглядит привычный нам нарратив об участии Ирана во Второй мировой войне. При этом в самом Иране оккупация союзными войсками и последовавшие за этим события воспринимаются как национальное унижение, признак слабости государства и неспособности его вести независимую политику. Это были годы голода, неурядиц и военного диктата инозем-цев. Если для союзников Иран был «мостом победы», то для самих иранцев Вторая мировая война стала еще одним проявлением колониализма.

Конец ознакомительного фрагмента.