Garaf
Шрифт:
Как водится в таких сообществах — победила демократия, то есть те, кто был лучше сплочён и вооружён. Урук–хайи.
Оценить своего везения — или как бы уж он на это взглянул — Пашка не мог в силу нескольких причин. Во–первых, он не понимал языка орков (впрочем, они и сами друг друга с трудом понимали). Во–вторых, ему было элементарно страшно. Так страшно, что страх затормозил — к счастью — все реакции и восприятие действительности. Мальчишке казалось, что он видит сон — окружающее даже стало нереальным. Пещера, вонь, факела, костёр, жуткие хари, визг, каменный
Как его сюда волокли — он не помнил начисто. Куда делась одежда — на мальчишке оставались джинсы и майка — тоже было неясно, во всяком случае, никто в этой ужасной толпе не щеголял трофеями.
Да что же это со мной?! Как проснуться?!
Наверное, мальчишка сошёл бы с ума — тихо и незаметно, как бывает в таких случаях и со взрослыми людьми (да со взрослыми даже чаще). Но к его плечу прикоснулись.
Пашка медленно повернул голову. Ему, собственно, было всё равно, просто привычка: хлопают по плечу — обернись.
Оказывается, в пещере он был не один был. Мальчишка испытал неожиданное и резкое облегчение уже просто при виде обычных человеческих лиц, хотя ещё недавно они вряд ли показались бы ему такими уж «обычными».
Его трогал за плечо парень на три–четыре года старше самого Пашки — в одних драных кожаных штанах, с длинными волосами неразличимого от грязи цвета. У стены пещеры сидел, положив руки на колени, мужик ещё на десяток лет старше, бородатый и тоже в одних штанах. Он в сторону Пашки даже не смотрел.
— Где я?! — с истеричной требовательностью спросил мальчишка. — Что это всё такое?!
Парень свёл брови. И Пашка вдруг понял: он не понимает русского.
Так значит — всё правда!!! Это на самом деле иной мир, а эти твари… о господи, эти твари — ОРКИ!!! Как в книжке!!! Да точно же!!! Пашка схватился руками за голову, чтобы мозги, превратившиеся в кашу, не выплеснулись через уши. И зажмурился, умоляя, чтобы он оказался сейчас в больнице с черепно–мозговой травмой — на него налетел КАМАЗ, и он получил множественные переломы и сотрясение мозга, он до конца лета проваляется в больнице — пусть! Но только не это!!!
Для длинноволосого парня, впрочем, действия Пашки выглядели вполне логичными и понятными: отчаянье попавшего в плен к оркам человека. Он похлопал мальчишку по плечу и мягко, но настойчиво, перетащил ближе к стене, где оказалась набросана какая–то тухлая солома. Усадил между собой и бородачом (тот равнодушно подвинулся). И снова что–то спросил. Пашка всхлипнул (нет, он не плакал, просто так вырвался воздух из горла) и сказал:
— Я не понимаю… — потом кивнул на толпившихся и галдевших снаружи существ: — А это… орки?
— Ork, — кивнул парень и отбросил со лба волосы обеими руками. И опять повторил какую–то длинную вопросительную фразу. Голос у него был чуточку гортанный, в кино так говорили немцы. Пашка тяжело вздохнул и покачал головой:
— Не понимаю я… Где мы? Ну это… где, где? — он нарисовал зачем–то в воздухе руками шар, но парень, как ни странно, понял и что–то
Как видно, парень сообразил, что Пашка ничего не понял. Он показал на себя, на бородача, на самого Пашку и поднял к лицу сведённые вместе в запястьях руки, сжатые в кулаки. Пашка понял — плен. Потом парень сомкнул обе своих руки кольцом на шее. Пашка понял — рабство. Потом — неожиданно знакомым жестом потёр друг о друга пальцы. Пашка понял — продадут. Стало чуточку легче — не убьют и не съедят.
— Куда? — мальчишка сделал вопросительное лицо, поболтал рукой, потёр пальцами. Парень и это понял. Махнул неясно в какую сторону:
— Аngmar.
У Пашки была хорошая память. Даже на книги, которые ему не нравились.
«…королевство Арнор… ратной силой его, может, и не одолеть, но одолело злое чародейство, ибо колдуны владели тогда северным ангмарским краем.»
Но этого просто не может быть!!! Толкиен — ПИСАТЕЛЬ. ПИ–СА–ТЕЛЬ. Он ВЫДУМАЛ свой мир. И всё!!!
Орки галдели.
В пещере воняло.
Ноги мёрзли.
— Арнор… — неуверенно сказал Пашка. Парень отпрянул удивлённо:
— Arnor?! — он рассмеялся и покачал головой. Опять убрал с лица волосы. Потрепал Пашку по плечу. Хлопнул себя по груди: — Тunnas… — потом добавил ещё то ли фамилию, то ли ещё что: — Rhudaur… — и почему–то тяжело вздохнул, но тут же снова улыбнулся. Видно было, что парень он неунывающий, и Пашке стало ещё на капелюшку полегче. Он показал на себя:
— Пашка.
— Pashka, — повторил Туннас. И улыбнулся ободряюще, кивнул.
Пашка не знал, что слышит своё имя из чужих уст в сущности в последний раз…
…В пещере было душно, но всё–таки тепло, намного теплей, чем у костра или, тем более, на сырой равнине. Снаружи стояла глубокая ночь, по мнению Пашки самое время было спать — и он уснул. Уснул, как это ни дико — уснул, зарывшись по возможности в солому, спиной к спине с улёгшимся рядом Туннасом. Может, и не совсем уснул, просто отчасти потерял сознание от усталости, голода и переживаний — но так или иначе, из реальности он выпал капитально…
…Его разбудил скрип клетки — всего через каких–то полчаса, как раз в тот момент, когда мальчишке начал сниться дом — и там, во сне, пришла умиротворяющая светлая убеждённость, что сном было как раз всё то, что произошло с ним за последний сумасшедший день.
Орк рванул мальчишку за волосы на себя — Пашка вскрикнул, кругом загоготали, из глаз сами собой брызнули слёзы… а когда он проморгался — его уже выволокли из клетки, запястья и большие пальцы рук уже были скручены каким–то хитрым узлом за спиной. Другой верёвкой — пропустив её Пашке между ног — двое орков примотали спереди так же связанные за спиной руки Туннаса, а к нему — молчаливого бородача.