Гарь
Шрифт:
— Ба! — голос его вилял. — Да никак сама княжна Михалина присоединилась к нам, как честь, какая честь, какая….
Не договорив, он уткнулся лбом в стол. К нему подбежал второй человек, коренастый, с кабаньим лицом, схватил приятеля за плечи и тряхнул.
— Ты что, дурак? Ты как посмел сюда завалиться, как посмел с княжной говорить? А ну пошёл прочь, пьянчуга, а ну проспись. Прошу прощения, княжна. Он совсем себя не контролирует.
— Да всё в порядке, — отозвалась Лина, наблюдая за попытками
Подумала, что надо сказать ещё что-нибудь. Умеют же люди вести диалог вот так, встретившись посреди танцев! Но пока думала, люди уже ушли, а Лина снова осталась одна до тех пор, пока не вернулась Ольха с кувшином вина.
— Вот, княжна. Хорошее вино может скрасить томный вечер!
— Не такой уж он и томный, — сказала Лина, наблюдая за шуточным поединком на мётлах.
— Да? Ты просто выглядела так, словно ничего скучнее таких развлечений быть не может.
— Нет, я просто думала… Можешь налить мне вина и позвать человека?
— Вина могу. А человека какого?
— Любого. Хочу провести светскую беседу.
Терпкий напиток приятно согревал нутро. Белёсая голова Ольхи исчезла в толпе и тут же явилась вновь: служанка вела за собой чернявую девчушку, одетую в узкие штаны и тунику.
Девушка подбежала к княжескому столу, упала на колени перед ним и доверительно глянула Лине прямо в глаза, перегибаясь через столешницу.
— М-моя княжна хотела м-меня видеть?
Голос у неё оказался неожиданно низким.
— Да. Скажи, как тебя зовут.
— М-меня н-не зовут, я сам-ма прихожу! — хохотнула девушка, а затем добавила. — Вообще м-меня зовут М-мая.
Как иронично.
— Скажи, Мая, ты готовишься к восстанию?
— Какому восстанию? — осторожно спросила собеседница.
— К восстанию в городе Папоротников и Цапель, конечно же. На которое мы должны отправиться.
— А оно что, уже скоро? Княжич говорил, что время есть.
— Время есть, но готовиться надо.
— А. Хорошо. Что мне делать?
Тут растерялась уже Лина. Царапнула ногтями столешницу.
— Ты…умеешь сражаться?
— Кулаками побить врага м-могу! — Мая продемонстрировала оружие. — М-согу в него снежком кинуть. У меня М-мина, моя сестра, на мечах дерётся. Вот вам к ней, если хотите сражения. Я больше по хозяйственной части. Ну, и по рукопашному бою. Когда ваш дядя прикажет — м-мы выступим и всё продемонстрируем.
— А если я прикажу?
— Ну конечно. Конечно! — как-то очень по-быстрому ответила Мая. — И вы, только скажите, сразу пойдём, сразу. Это всё, что вы хотели, княжна? Я могу возвращаться к танцам?
— Да.
Мая вскочила и помчалась в толпу, весело улюлюкая. Схватила какого-то парня под руки, закружила в танце.
Лина обнаружила, что снова грызёт
Попыталась выпить ещё вина, но отодвинула чашу — слишком сильный вкус.
Ольха сидела по правую руку. Глядела по-собачьи, ожидая приказа, а может, вовсе ни на что не рассчитывая.
— Они же вообще не хотят никакого восстания, так? — спросила Лина тихо.
— Ну что ты, княжич и Алех…
— Я не про дядю говорю, а про них. Про всех, кто живёт в этом тереме. Они просто живут здесь, в тепле, под надёжной крышей и надеятся, что не будет никаких походов и перемен. И им ни я не нужна, ни дядя, ни революция, им вполне достаточно вот так танцевать по вечерам и делать вид, что им дорога идея. Они, — Лина скривилась, — паразиты.
— Ну зачем ты так про них, твои люди.
— Мои? Ты думаешь? Эй! Господин! Видишь, он меня даже не слышит!
— Потому что музыка играет.
— Ну так приведи его!
Ольха метнулась и тут же притащила за собой мужчину трёх декад отроду с рыжей бородой.
— О моя княжна! Как вы…
Михалина прервала его.
— Ты готов выступать? Готов сражаться за свободу города Папоротников и Цапель? Готов идти за мной?
— Ну да, готов, конечно.
— А ты готов сказать это менее равнодушным тоном?
— Что….
— Пошёл прочь.
Мужчина тут же исчез — как и не бывало. Ольха глянула на княжну с укором.
— Госпожа, ну что ты так. Они веселиться пришли, а ты на них столько вопросов обрушиваешь.
— Ольха, они живут в этом доме потому, что дали моему дяде слово, что пойдут за ним на войну.
— И они пойдут, но ты от каждого человека требуешь столько же, сколько от Алеха. Алех — один из сотен, не у каждого есть такой огонь.
— А у тебя он есть?
— Нет. Я здесь для тебя, княжна. Я никогда не была в городе Папоротников и Цветов и поэтому не могу сражаться за него. Но я хочу помочь тебе, и это мой небольшой вклад в ваше восстание.
Впервые за вечер Лина улыбнулась. Быстро, украдкой, но всё же.
Раздался звон. Рёв толпы.
— Разбили чашку, — вздохнула Ольха. — Болваны, будто бы не знают, что за новыми нужно до самых Здравичей ехать!
Лина снова прикусила ноготь и тут же шлёпнула по руке. Вот оно. Вот мечта её дяди о революции. Побывал бы он на одном из таких вечеров — тут же бы понял, что разбитая чашка и пролитое вино волнуют людей больше, чем тирания и угнетение в далёком городе туманов.
Дверь разверзлась, из темноты коридора выпрыгнул Никита. Покрутил головой, увидел Лину.