Ганс
Шрифт:
Дуэльные ножи.
Антиквариат.
Но чертовски острые.
Я закрываю крышку и возвращаю защелку на место.
Подняв коробку на руки, я поворачиваюсь лицом к отцу.
Он удерживает мой взгляд, в его глазах отражается больше жизни, чем я видел с того утра, когда все изменилось.
Его рот открывается. Закрывается. Открывается снова.
И тут он произносит последние слова, которые я когда-либо от него слышал.
«Заставь их заплатить, Ганс». Его вдох хриплый. «Заставь
* * *
Я не устраиваю похороны для своего отца, но хороню его рядом с его женой.
А когда все документы оформлены, вещи упакованы и лежат в багажнике машины, я еще раз обхожу дом.
Здесь не осталось ничего, кроме горя и скорби.
Я останавливаюсь перед спальней сестры, поворачиваю ручку и открываю дверь.
Я не захожу в комнату.
Я не беру ничего из ее вещей.
Я больше не такой.
Но я даю ей молчаливое обещание.
Я клянусь ей, что не остановлюсь, пока все виновные не будут мертвы.
Затем я поворачиваюсь и иду обратно по коридору. Обратно вниз. На кухню. Я вытаскиваю плиту из стены и заканчиваю ослаблять газовую линию. Последним поворотом я перерезаю линию.
Мне не нужны деньги на страховку. Как единственный оставшийся в живых из состояния шахтеров Эклунда, я не нуждаюсь ни в одном пенни, пока я жив. Но мне также не нужно, чтобы кто-то преследовал меня за поджог. Поэтому я делаю это как можно более похожим на неисправный газопровод. Люди будут подозревать, но я уже давно уеду.
И если моя сестра не вернется домой в свою комнату, то никто не вернется.
Рядом с входной дверью стоит свеча с тремя фитилями, которую Фрея выбрала для нашей мамы на прошлый День матери. Мама так и не зажгла ее, заявив, что это ее любимый аромат, и что она хочет, чтобы он был у нее всегда.
Я достаю из кармана коробок спичек, который взял у Кометы.
Когда пламя разгорается, я осторожно поджигаю каждый фитиль.
Теплый аромат ванили, любимый аромат мамы, начинает наполнять гостиную, когда я закрываю за собой входную дверь.
Той ночью, спустя много времени после того, как пламя погасло и дом был разрушен, я впервые убиваю человека.
Мне девятнадцать, на моих руках кровь, вся моя семья погибла, и единственное, ради чего мне осталось жить, — это месть.
Я сжимаю пальцами рукоять старинного ножа.
Я всегда слышал поговорку: «То, что меня не убивает, делает меня сильнее». Но что, если оба утверждения верны?
Настоящий я умер вместе с моей сестрой. Но я все еще здесь. Все еще жив. Все еще дышу.
Теперь я
Тот, у кого есть средства вести войну.
ГЛАВА 54
Ганс
Мои глаза открываются на вдохе.
Это было только начало.
Первое убийство из сотен.
Первый день последних двадцати лет.
Загорается индикатор непристегнутых ремней безопасности, и экипаж просит нас приготовиться к посадке.
Прошло два десятилетия с тех пор, как я позволял себе чувствовать.
Моя правая рука тянется по телу, чтобы провести по тому месту, где остался едва заметный шрам от той самой первой драки. Человека, который нанес мне сильный удар, пока я его душил.
Это был первый шрам из многих, но сейчас он почти не заметен.
А он? Я вернулся за ним.
Он был первым человеком, которого я убил.
Первый из многих в Финиксе.
А потом еще в Вегасе.
Потом еще в Лос-Анджелесе.
Я тренировался.
Я нашел учителей, которые показали мне самый быстрый способ убийства.
Нашел других, которые продали мне то, что мне было нужно.
Я уехал за границу. Уехал во Францию. Убил еще людей. Тех, кто дергал за ниточки.
Убил так много людей, что за мою голову назначены награды от полудюжины стран.
Я так и не нашел Марку.
Он пришел и ушел до того, как я добрался до вершины организации. Он был финансистом. Инвестором. Бизнесменом, который наживался на продаже людей.
Я его не нашел. Но я нашел его имя. Габриэль.
Я не смогу успокоиться, пока он не умрет.
Но — легкая улыбка тронула мои губы — он тоже не может.
ГЛАВА 55
Кэсси
Мои руки немного дрожат, когда я передаю паспорт таможеннику.
Хотела бы я не нервничать до сих пор. Я приземлилась. Я получила свой багаж. Я вовремя. Я найду своих коллег всего через несколько минут.
Но мое тело, похоже, этого не принимает. А учитывая количество пота, стекающего по моей спине, я не удивлюсь, если меня задержат за подозрительную деятельность.
«Что привело вас в Мексику?» — спрашивает человек за стойкой.
«Работа», — хриплю я.
Он приподнимает бровь, поднимает мой паспорт, чтобы посмотреть на фотографию, а затем снова смотрит на меня.
Он делает это в течение нескольких секунд.
Давление слишком велико.
Я поднимаю руки и обмахиваю лицо, летняя жара проникает в помещение. «Извините». Я продолжаю обмахиваться. «Мне не нравится летать в одиночку, и я напряжена и мне жарко, но я обещаю, что я здесь только по работе».