Ганс

Тилли С.

«Черт», — прошипел я, тряся рукой.

Я знаю, что видела подставки под горячее в одном из этих ящиков.

Из другой комнаты доносится шум, и я представляю, как Ганс встает с дивана, чтобы пойти и посмотреть, в чем дело.

«Все хорошо!» — кричу я. «Оставайся там!»

Рывком открывая ящики, я нахожу полотенца для рук и использую одно из них, чтобы открыть крышку.

Из кастрюли вырывается струйка дыма.

«Как?» — спрашиваю я вселенную как можно тише.

Я отставляю крышку в сторону и

размахиваю полотенцем, чтобы раздуть дым.

Он рассеивается и, к счастью, не вызывает срабатывания сигнализации.

Заглянув в кастрюлю, я вижу виновника.

Я в отчаянии смотрю на прилипшую к боку мини-фрикадельку.

Только я могла сжечь замороженный суп.

В доказательство моих слов в кастрюле все еще плавает большой кусок замороженного бульона.

И я точно знаю, что произошло. Кастрюля нагрелась, кусок льда опрокинулся на стенку, и вместо того, чтобы растаять изо льда и упасть в бульон, фрикаделька решила пригореть к металлу.

Используя одну из ложек, я соскребаю пригоревшую фрикадельку. «Почему ты не мог просто вести себя хорошо?»

Когда он наконец отрывается и падает в суп, я понимаю, что, вероятно, мне следовало попытаться выловить обгоревшие части.

Ну ладно, теперь уже слишком поздно.

Я прикусываю губу, разглядывая крышку, но решаю не накрывать кастрюлю.

Оставив суп довариваться и нагреваться, я беру кружки и иду в гостиную.

Взгляд Ганса уже устремлен на меня.

«Суп почти готов», — говорю я, пересекая комнату и замечая, что здесь тоже пахнет дымом.

Я также замечаю, что Ганс старается не улыбаться.

ГЛАВА 20

Ганс

Мне следовало бы знать, что меня убьёт не враг, а милая маленькая Кассандра, сжигающая мой дом изнутри.

Я подношу ложку к губам, делая вид, что не замечаю Кассандру, стоящую там и пристально смотрящую на меня.

Запах горелого мяса перебивает все остальные приятные ароматы, которые может источать суп, но я сохраняю расслабленное выражение лица, когда первый вкус касается моего языка.

Я откусываю второй раз, потом сжаливаюсь над Кассандрой и смотрю в ее сторону.

«Хорошо?» Выражение ее лица было таким обнадеживающим, что у меня что-то сжалось в груди.

«Да», — киваю я. «Спасибо».

Ее рот растягивается в яркую улыбку, и напряжение спадает с ее плеч. «О, хорошо». Она указывает на мою пустую кружку. «Хочешь еще?»

Я киваю и смотрю на ее задницу в этих чертовых леггинсах, когда она, пошатываясь, возвращается на кухню.

Я солгал ей ранее, когда она спросила, ужинал ли я. Я съел два сэндвича с ветчиной. Я ни капельки не голоден. Но я не могу отказаться от ее еды.

Мои пальцы сжимают ложку, когда я откусываю еще кусочек.

Даже если предположить, что это будет невкусно, я не мог отказаться от возможности попробовать что-то, что она приготовила.

Когда она возвращается в гостиную, неся две кружки,

я думаю, есть ли способ попросить ее написать итальянский свадебный суп на стикерах для меня. Мне кажется неправильным не задокументировать эту трапезу, как и остальные.

Но затем Кассандра садится на диван рядом со мной, и я понимаю, что эта еда не похожа на другие. Это не я стою на кухне, давясь тем, что она оставила на моем крыльце. Это я сижу в двух футах от ее восхитительно мягкого тела.

Ничего не изменилось. Я все еще не должен был держать ее здесь со мной. Не должен был подпускать ее к себе. Но я не могу найти в себе силы заставить ее уйти. Потому что в глубине души я хочу, чтобы она осталась.

«Я тоже решила выпить». Она машет мне своей кружкой, ставя мою на журнальный столик. «В конце концов, сейчас выходные». Затем она откидывается на спинку дивана, держа в руке напиток. «Что ты смотришь?» Ее брови хмурятся под кудрявой челкой.

Мне хочется откинуть ее волосы в сторону и провести пальцем по милым морщинкам, которые появляются на ее лбу, когда она делает это выражение лица.

«Какой это язык?»

Что…?

Мой мозг осознает это, и я снова поворачиваюсь к телевизору.

Упс.

Это шведский фильм. На шведском языке.

Я обычно не совершаю таких промахов, случайно показывая кому-то что-то о себе. Мне не нужно, чтобы она знала, что я говорю по-шведски. Или по-итальянски. Или по-испански.

Сделав вид, что я ослышался, я беру пульт, чтобы выйти из фильма, а затем передаю его Кассандре.

«Ой, я не имела в виду…» Она пытается вернуть мне пульт, но я снова поднимаю его и указываю на горло.

Если мне придется притворяться, что мне больно, и есть подгоревший мясной суп вместо того, чтобы наслаждаться ее телом, я воспользуюсь теми немногими преимуществами, которые это мне дает.

Вздохнув, она просматривает доступные названия и останавливается на документальном фильме о тайных обществах.

Я чувствую, что она наблюдает за мной, ожидая знака того, что я чувствую, но когда я ничего не говорю, она выбирает его.

Кассандра кладет пульт на журнальный столик, затем ставит ноги рядом с ним, копируя мою позу. «Я собиралась это посмотреть. И если тебе не нравится…» Она делает глоток своего напитка. «Жаль. У тебя было достаточно возможностей возразить».

Я ухмыляюсь, съедая очередную ложку подгоревшего супа. У бабочки есть хребет.

ГЛАВА 21

Кэсси

Ганс доедает свою тарелку супа. Потом вторую, доедая то, что я принесла. Но когда я начала вставать, чтобы пойти помыть его тарелку, он махнул мне рукой, чтобы я продолжала сидеть.

Я так и сделала.

И, допив второй стакан виски, я позволил себе снова опуститься на его диван.

Мебель не представляет из себя ничего особенного, но она невероятно удобная. Совсем не дешевая подержанная вещь.