Гангстер

Каркатерра Лоренцо

— Мы ведь даже не решили, как назовем ребенка, для которого предназначена вся эта мебель, — сказал Анджело.

— Ну-у, тут нет вообще никаких проблем, — сразу откликнулась Изабелла. — Если я права и это мальчик, мы назовем его Карло, в честь твоего брата.

Анджело резко остановился и уставился на свою жену. Потом обхватил ее руками, и они замерли, обнявшись, посреди тротуара, под яростным летним солнцем. Анджело уткнулся лицом в ее плечо, пытаясь скрыть нахлынувший на него порыв эмоций.

— Я люблю тебя, — вот единственные

слова, которые в тот миг пришли к нему на язык.

— Нужно идти, — прошептала она в самое ухо Анджело. — Я пообещала человеку из мебельной мастерской, что мы подойдем не позже часа.

Несколько кварталов они прошли молча, но все время держась за руки. Находясь рядом с Изабеллой, Анджело совсем не ощущал себя гангстером. В ее присутствии на поверхность поднимались тепло и доброта, которые он так

давно научился подавлять. Когда рядом с ним была Изабелла, Анджело совершенно не задумывался ни о своих деловых планах, ни о поступках своих врагов и стоящих за ними мотивах. Со стороны он производил впечатление обычного счастливого молодого мужа, с нетерпением ожидающего рождения своего первого ребенка, да и сам ощущал массу удовольствия от того, что пребывал в этом качестве.

— Откуда ты узнала об этом магазине? — спросил Анджело.

— Моей двоюродной сестре Грациелле рассказала ее подруга, — с готовностью объяснила Изабелла. — Здесь делают вручную кроватки, которые никогда не ломаются. И одной кроватки хватит для всех детей, которые у нас будут.

— Никогда не думал, что захочу ребенка, — сказал Анджело. — Я всегда боялся даже мысли о нем.

— Почему же ты боялся? — спросила Изабелла.

— Я не знаю, какой отец из меня получится, — ответил Анджело. — Я знаю только, каким отцом я не хочу быть.

— Ты не будешь похож на своего отца. Такого с тобой просто не может случиться. — Ей довелось выслушать немало рассказов о его ночных кошмарах, и она знала, что этот страх часто мучает его во сне и терзает душу. — Ты совсем другой человек.

— Во многих отношениях я хуже, — сказал Анджело. — Как мой сын будет относиться к тому, чем я занимаюсь?

— Я не знаю.

— Я не хочу, чтобы он был таким же, как я, — твердо сказал Анджело. — Я хочу, чтобы он был хорошим человеком.

— Он будет таким, — решительно ответила Изабелла. — Я тебе обещаю.

Анджело посмотрел ей в лицо, кивнул и улыбнулся, отбрасывая прочь свои мрачные мысли.

— Раз так, — сказал он, — у нас будет столько детей, сколько ты пожелаешь.

Изабелла прислонила голову к его плечу.

— Знаешь, я никогда в жизни не держала на руках новорожденного! Я просто не доберусь из больницы домой — слишком сильно буду волноваться.

— Мы поручим Пудджу нести его. Он никогда не волнуется.

Изабелла подняла голову и рассмеялась.

— Почему он любит, когда его называют Пудджем? — спросила она. — У него ведь есть какое–то настоящее имя, правда?

— Он ненавидит его, — ответил Анджело. — Он ненавидел

его еще в те дни, когда я познакомился с ним. К счастью для него, людей, которые помнят его имя, осталось не так уж много. Так что давай осчастливим его и позволим ему быть добрым дядей Пудджем для нашего малыша.

— Но ведь ты знаешь его имя, так ведь? — спросила Изабелла, с улыбкой взглянув на мужа.

— Да, — улыбнувшись еще шире, ответил Анджело. — Я знаю.

— Ты скажешь мне? — спросила она, погладив его по щеке. — Ну, пожалуйста.

— Я хранил эту тайну двадцать с лишним лет. — Он осторожно повернул жену ко входу в мебельный магазин, куда она так стремилась. — Но думаю, что с этим можно подождать, по крайней мере, до тех пор, пока мы не выберем колыбельку для нашего малыша.

Продавец был лысый, низкорослый, с толстым круглым животом, свешивавшимся над поясным ремнем. Руки у него были маленькие, как у ребенка, а манерный голос звучал на высоких тонах и походил на женский. Когда Анджело и Изабелла вошли внутрь, он улыбнулся и жеманным движением промокнул лысину сложенной салфеткой.

Большой демонстрационный зал был заполнен мебелью — там были и кровати, и шкафы, и бюро, и гарнитуры для столовых. Комната была плохо освещена, тяжелые гардины закрывали окна, а от абажуров, надетых на лампы, в углах лежали плотные тени. Глазам Анджело потребовалось несколько минут, чтобы привыкнуть к этой полутьме после резкого и яркого солнечного света снаружи. Когда же он, наконец, обрел зрение, то сразу заметил, что кроме них двоих и продавца, в магазине никого не было.

— Скоро время ленча, — не дожидаясь вопроса, пояснил продавец, разглядевший беспокойство на лице Анджело. — Если бы вы пришли сюда пораньше, я не скоро смог бы подойти к вам — столько здесь было народу.

— И вы тот самый человек, который делает детские кроватки? — спросила Изабелла, осматривая зал в поисках вожделенных предметов.

— Нет, мэм, — ответил с почтительным поклоном толстяк. — Он сегодня не работает. Но, к счастью, у нас много его кроваток. Я держу их в особой комнате, позади главного зала. Вы доставите мне удовольствие проводить вас туда?

— Мне бы очень хотелось посмотреть. — Изабелла улыбнулась Анджело и жестом предложила ему пройти вперед. — И моему мужу тоже было бы интересно.

Продавец в очередной раз поклонился и направился первым в глубину зала. Анджело обратил внимание на его напряженную походку и на то, что накрахмаленный воротник рубашки вдруг намок от пота. Еще он заметил, что продавец нервно вглядывается в полумрак, словно ожидает, что сейчас оттуда кто–то выскочит и напугает его. Анджело стиснул руку Изабеллы и одновременно вынул пистолет из кобуры и переложил в карман пиджака. В следующее мгновение он остановился и притянул жену к себе.

— Нужно убираться отсюда, — прошептал он. — И немедленно.