Гангстер
Шрифт:
Мы стояли посреди огромного кладбища Монте—Кассино. Анна повернулась и взглянула мне в лицо.
— Когда ты уедешь в свою страну? — спросила она.
— В первую неделю сентября.
— Ты когда–нибудь вернешься? — Она снова опустила голову и прижалась к моей груди; я ощущал ее теплое тело частью своего — точно так же, как и мое собственное сердце.
— Я ничего не могу обещать, — прошептал я, гладя ладонями ее шелковистые волосы. — Могу только попытаться.
Анна вновь вскинула голову и прикоснулись своими губами к моим. Наш первый поцелуй произошел там, где когда–то было поле битвы,
Нико лежал на кровати, положив руки под голову, и смотрел, как я одевался, чтобы впервые отправиться на обед с родителями Анны.
— Ты уверен, что одеться в черное будет правильно? — спросил я, глядя на его отражение в зеркале.
— Большинство жителей этого острова ходит в черном, — ответил Нико. — Всю свою жизнь, каждый день.
— Как будто они все овдовели и носят траур.
Он спрыгнул с кровати, подошел ко мне и поправил воротничок моей рубашки.
— Успокойся. Это всего лишь обед.
— Обед с родителями Анны, и я хочу, чтобы все прошло как надо.
Нико снова сел на кровать.
— Должен признаться тебе, что, когда мы сюда приехали, я не знал, чего ожидать и на что рассчитывать. Понятия не имел, как ты поладишь с этими людьми и их обычаями. Оказаться на этом острове все равно, что уехать на несколько столетий назад. Прошло две недели, и ты стал чувствовать себя так, будто родился здесь. Ну, а потом, в довершение всего, идешь купаться и возвращаешься, обнимая самую красивую девушку на всем острове. Ты должен признать, что это лучше, чем подрабатывать уборкой объедков в ресторане где–нибудь в Катскилле.
— Это все равно, что видеть сон и хотеть, чтобы он никогда не кончился.
— Такие сны и запоминаются лучше всего.
— Мне нужно, чтобы ты сделал одну вещь, — сказал я. — До обеда.
— Если ты о цветах для ее матери, то я их уже заказал, — отозвался Нико, надевая коричневый пиджак.
— Нет, я говорю об Анджело.
— А что с ним случилось?
— Я хотел позвонить ему по секретному телефону, — сказал я. — Но никто не ответил. Такого раньше никогда не было. Там всегда кто–нибудь дежурит, чтобы отвечать по этому номеру.
— Наверно, парень отлучился выпить чашечку кофе, — предположил Нико, направляясь к массивной двустворчатой двери.
— Им не разрешают отходить от телефонной будки. Ты же знаешь, что так приказал Анджело, а у этой будки дежурят твои люди.
Нико распахнул дверь и остановившись, повернулся ко мне.
— Не делай из этого проблемы, Гейб, — сказал он. — Я позабочусь, чтобы все было проверено.
— Проверь сегодня же вечером, ладно?
— Считай, что уже сделано. — Нико положил мне руку на плечо. — Тебе не о чем волноваться, кроме обеда с ее мамой и папой!
Анна, одетая в белое с голубым платье, сидела напротив меня. Волосы, закрепленные шпильками с фигурками ангелочков, обрамляли ее прекрасное лицо, полное радости. Место справа от меня, во главе большого стола, занимал ее отец, Эдуардо Паскуа — высокий, совершенно лысый мужчина с густой темной бородой, удачливый виноторговец, унаследовавший семейное дело от своего отца Джованни Джузеппе. На противоположном конце стола расположился
Как того требовали обычаи, я преподнес отцу Анны подарок, который должен был символизировать мои добрые намерения. Подарок следовало сделать такой, чтобы им могло пользоваться все семейство; поскольку я не имел ни малейшего представления о том, что выбрать, я препоручил решение этой задачи Фредерико.
— Эдуардо — гордый человек, — сказал он мне однажды утром, когда до обеда оставалось еще несколько дней, — и ему требуется подарок, соответствующий его гордости. В то же время мы не должны перестараться, потому что это оскорбит его. Значит, подарок должен быть таким, чтобы пришелся ему по сердцу.
— Думаю, о бутылке вина и дюжине роз речь не идет, — сказал я, пожав плечами.
— У него своего вина более чем достаточно, — отве–тил Фредерико, закуривая чируту. Мы шли бок о бок по его прекрасным садам. — Любые цветы его signora может срезать в своем саду, если захочет. И то, и другое они, конечно, оценят, но такой подарок не заставит их задохнуться от восторга.
— Я должен вручить подарок, как только войду? — спросил я. У меня слегка закружилась голова от всех сложностей, какими должна была сопровождаться такая простая процедура.
— Нет, тебе следует подождать, — сказал Фредерико, положив руку мне на плечо, — пока не кончится secondo pietanza, come si dice?
— Второе блюдо, — перевел я, кивнув.
— Si, второе блюдо, — согласился Фредерико. — И только тогда ты скажешь о своем подарке.
— А если ему не понравится? — От этого вопроса я не мог удержаться.
— В таком случае, mio саго amico[31], мы все равно насладимся прекрасным обедом, — сказал Фредерико. — Просто выпьем кофе, выкурим по сигаре и отправимся домой. Вечер это никому не испортит.
— У вас такой маленький остров, а как много правил, — заметил я.
— Мы тут тщательно соблюдаем обычаи, это верно, — сказал Фредерико, глядя на меня, и наставительно поднял палец. — Но это делает жизнь намного проще. Всегда знаешь, чего следует ожидать, будь это свадьба, похороны или простой летний обед с гостями.
— В таком случае, наверно, будет полезно позаботиться о том, чтобы сделать хороший подарок. — Я взглянул в лицо Фредерико. — Не просто хороший, а замечательный.
Фредерико рассмеялся, покачал головой и прибавил шагу.