Гамлет на дне
Шрифт:
— Не шуми, брат, — осадил его Тертуллиан. — Ну-ка, освободите от заделившихся эту стену, тут, помнится, была дверь на техническую палубу…
Гамлет аккуратно приоткрыл левый окуляр. Казалось, здесь собрались все члены обители, они шумели и галдели.
— Вот этот давно потух, — послышались голоса роботов, которым поручили освобождать стенку от застывших тел. — Да и этот тоже…
— Нет времени, быстрее! — командовал Тертуллиан. — Мы все должны это видеть!
Он с натугой лязгнул чем-то на стене, тягуче загрохотал металл, и вдруг в помещение ворвался яркий столб света
«Эй! — тихонько позвал Гамлет по радиоканалу. — Что мне теперь делать?»
Тутанхамон не ответил, хотя Гамлет был уверен, что он его слышит. Гамлет растерялся: впервые за долгие месяцы ему предстояло самостоятельно принять решение.
Он широко распахнул окуляры, со скрипом расправил верхние манипуляторы, уперся в пол и начал подниматься. Шарниры не слушались. Левая нога торчала как палка и не сгибалась, правая, наоборот, согнулась в коленке и разгибаться не спешила. Дважды Гамлет грохнулся плашмя на бетонный пол, наконец удачно схватился за стенку и встал. Дальше пошло легче: ноги работали лучше, чем он предполагал. Они, конечно, скрипели истошно, но по стенке Гамлет довольно быстро доковылял до ворот с табличкой: «Техническая зона! Вход воспрещен!» — и шагнул на балкон, залитый холодным солнцем.
— …символ! И это символ не просто гибели племени чужих, — грохотал Тертуллиан, возвышаясь над корпусами роботов и простирая манипулятор вдаль, откуда текла река, — это символ неизбежности! Мы не знаем, кто это, как его зовут, как он попал в воду и почему плывет по реке.
— На досточке! — пискнул F00F, изо всех сил вытягивая вперед свои массивные телескопические окуляры и держась за торчащую из бетона арматуру, чтобы они не перевесили.
— Не случайно зоркий F00F увидел его издалека и сообщил нам! Как здесь не вспомнить древнюю мудрость, которая завещала нашим предкам, роботам, терпеливо ждать, пока трупы врагов поплывут мимо по реке времени!
— Жив! Жив! — снова заверещал F00F. — Клянусь Хуманом, он пошевелился!
— Прекрасно! — откликнулся Тертуллиан. — Сейчас мы все убедимся в силе Хумана! Хуман, ты слышишь? Пока что продажное законодательство запрещает нам убивать чужих своими манипуляторами. Но Хуман всемогущ! Мы взываем к тебе и просим, чтобы ты сейчас же, на наших окулярах, жестоко расправился с врагом нашего рода! Подойдем к воде ближе, братья… — Тертуллиан призывно взмахнул манипуляторами, и все двинулись следом к краю бетонной площадки.
Гамлет постоял в нерешительности, держась за спасительную стенку, но все-таки оторвался от нее и сделал шаг вперед. А затем еще и еще. Над рекой дул пронзительный ветер, Гамлету казалось, что его корпус легкий, будто
— Это символ неизбежности! — торжественно продолжал Тертуллиан. — Человеческий род неизбежно сгинет в водовороте стихий! А мы посмотрим на это внимательно.
— А вдруг выплывет? — с сомнением предположил IDDQD.
— Если выплывет, — повернулся к нему Тертуллиан, — если воды не утопят его, если не разобьют в лепешку о бетон волнорезов и не раздробят в пятиметровом водопаде… Что ж, значит, Хуман более справедлив, нежели милостив! Ведь тогда младенец проплывет дальше, по Москве-реке, по Оке и вниз по Волге! А уж там, на границе Поволжской автономной атомной республики, чужого расстреляют свои же братья по крови, люто ненавидящие все, что плывет из Москвы!
Гамлет сделал еще шаг и присмотрелся. Теперь он сам видел, что происходит: по реке приближалась дощечка, а на ней лежал маленький человек, плотно завернутый в мокрую ветошь. Гамлет никогда таких маленьких людей не видел, хотя читал, что корпус у человеческих детенышей сперва крохотный, а после сам собой разрастается.
Тогда Гамлет сделал последний шаг к столпившимся роботам, вскинул манипулятор и громко сказал:
— Мы должны спасти чужого!
Все изумленно обернулись, и Тертуллиан тоже. Он сперва глянул в окуляры Гамлета, затем перевел фокус на цифры, выведенные краской на грудной пластине.
— Брат 19216801? — холодно произнес он. — Ты разве уже доделил свой ноль?
— Нет времени для болтовни, — сурово перебил Гамлет. — Спасать человека надо, после побеседуем.
— Да это ж Гамлет! — вдруг спохватился Ахиллес. — Гляньте, у него огонек уже не красный! Салатовый стал огонек!
— Чудо! — загалдели роботы. — Чудо!
Тертуллиан решительно шагнул и оказался перед Гамлетом, с высоты своего роста презрительно разглядывая заросшую пылью солнечную батарейку на его макушке.
— Идешь против воли Хумана, брат 19216801? — спросил он зловеще.
— Ты, что ли, Хуман? — ответил Гамлет, с вызывающим скрипом задрав головной блок.
— Никто не знает, как выглядит Хуман! — произнес Тертуллиан со значением.
— Может, тогда он, — Гамлет указал манипулятором в сторону реки, — Хуман?
— А ведь логично! — всплеснула манипуляторами неразговорчивая обычно 0D0A, но Тертуллиан строго посмотрел на нее, и та испуганно смолкла.
Тертуллиан приблизился к Гамлету вплотную.
— Ты, Гамлет, я вижу, забыл свое место и свои грехи?
— О собственных грехах больше думай, Тертуллиан!
— Что-о-о? — взревел Тертуллиан. — Ты, неблагодарная железяка! Разве не тебя привезли сюда больного и немощного, с красным огнем во лбу? Обогрели, смазали, указали путь истинный, дали зарядку…
— Не мазали!
— Теперь у тебя салатовая лампочка, логично? Но ты, я вижу, забыл о благодарности!
— Хватит заговаривать мне шестерни, — отмахнулся Гамлет и повернулся к роботам: — Братья! Тащите палки, ищите длинные веревки, мы спасем чужого!