Гамбит
Шрифт:
Я невольно все больше и больше начинаю уважать этого человека. При брифинге казалось, что он пытается учесть все, чтобы такие ненадёжные и совершенно левые товарищи как мы не испортили все. На деле же, Борщ продумал множество вариантов развития ситуации и по каждому дал рекомендацию. Даже сейчас, смотря на этого типа я знал что могу его как убить так и пощадить не боясь что мое решение повлияет на ход операции.
– Держи его на прицеле. Я проверю дом.
– произнес я и подобрав свой пушистый радар в помощь, запрыгнул в окно.
Да, здесь он изрядно прошуршал. На лицо куда больше следов деятельности чем
– Ищем живых, Дир.
В этих словах не было нужды так как мой друг и так знает, что ему нужно делать. Любая, достаточно умная или дрессированная собака поймет, что от нее требуется без всяких слов. А Дир ещё и человеческое сознание имеет так что сразу вышел на след. Мне оставалось только следовать за ним. Вообще сам факт, что пемброк вынюхивает что-то, настораживает. Он бы не стал даже искать, раз источник запаха лежит под окнами. Тут явно есть другой человек. И он прячется.
Корги привел меня на второй этаж и среди нескольких комнат четко указал нужную. Я присел около ручки прикрываясь стеной на случай если сидящий внутри будет стрелять через дверь. Подёргал ручку, заперто.
Даже если он там сидит напротив входа с оружием в руках, нет смысла сидеть здесь и думать, как провернуть все шикарно. Да и высока вероятность что у прячущегося нет оружия, а то бы помог с отстрелом нас. Тем более с высоты второго или третьего этажа он мог легко попасть.
Ударил топором сломав ручку вместе с замком и толкнул дверь. Она открывалась внутрь. Заглянув в комнату, не увидел никого внутри, а корги, пробежав мимо меня уставился на шкаф. То есть он все это время знал где сидит прячущейся? И не сказал? Хотя, чего это я? Наверняка я бы не послушал друга продолжая параноить.
– Выходи, мы знаем, что ты прячешься в шкафу.
– произнес я. Сам же предусмотрительно подготовил автомат к бою и направил на шкаф. Надеюсь он не выпрыгнет оттуда, пытаясь меня напугать? Ведь испугаюсь, и в решето превращу… - Я теряю терпение и начинаю нервничать. Не выползешь, расстреляю шкаф просто для спокойствия.
– добавил через некоторое время, поскольку тип не желал выходить.
– Не стреляйте пожалуйста! Мы выходим!
– раздался испуганный женский голос. Погодите, мы?
Дверцы шкафа отворились, и я увидел женщину с грудничком на руках. Ему можно дать не больше нескольких месяцев. И все это время он молчал? Дети, особенно маленькие, отлично чувствуют, когда их мать нервничает. Соответственно, нервничают сами и орут. Причем они могут проснуться, свозь сон почувствовать напряжение. Ментальная связь или что другое, не знаю, но этот кадр молчал, а значит дамочка была спокойна как удав и знает что делать в таких ситуациях.
По глазам этой мадам, видно, что она не особо напугана. Взгляд острый, оценивающий. У меня по спине поползли мурашки будто мне только что в душу взглянули, прочитав как открытую книгу. По пемброку эта особа тоже прошлась и тот это понял. Неужели мне повезло наткнуться на настоящего психолога? Я имею в виду не тех, кто выписывает справки после нескольких лет обучения в институте и работает исключительно по шаблонам, мол, это мы проходили. Нет, я про тех единиц кто влюблен в свою работу и набрал собственную базу психопортретов. Нет, с ней нужно быть аккуратнее.
– Извините мы...
– начала она но я решил перебить.
– Варежку захлопни и положи ребенка на стол.
– спокойно, можно сказать привычно произнес я, убирая автомат и приготовился ударить топором. Может огнестрел опаснее какой-то дубины, но она точно подметит что я сделал это не просто так.
– Я не могу, это же мой ребенок! Хотите убить, убивайте обоих!
– она прижала кулёк с детёнышем к своей груди не желая отдавать его мне.
– Ладно.
– пожал я плечами и ударил сбоку топором ей по ногам, одновременно с этим активируя ещё два усиления что бы выхватить ее ребенка.
Ускоренное восприятие помогло мне сделать все правильно, и детёныш оказался у меня, а женщина от боли только рот открывала, не в силах издать какой-либо звук. Обе ее ноги были сломаны. Удар был настолько сильным будто ее машина сбила. Одним только чудом ноги остались на месте, а ведь могло и оторвать.
Я посмотрел на личико своей добычи и умилился. Всё дети очень красивые, хотя тут скорее всего эффект запретного плода. Его касаться то бояться не то что на руках держать. Правда это только для тех, кто не имел с ними дело. На самом деле они куда крепче чем кажутся на первый взгляд.
– А теперь ты пойдешь со мной.
– скорее для себя, чем для женщины сказал я, поскольку не ожидал что она услышит мои слова сквозь боль. Однако услышала, и я решил добавить.
– Не дергайся, иначе я уроню ребенка, а как ты и сама поняла, я этого делать не хочу.
Женщину поднял точно так же как поднимал корги. Разве что эта ноша куда неудобнее собачки. Длинные конечности не располагают к маневренности, а сломанные ноги ещё и заставляют ее стонать от боли на каждом моем шаге выбивая все мысли о сопротивлении. Но ничего, сама виновата пытаясь навязать мне свою игру. С хорошим психологом по-другому не совладать, только грубая, дикая и безжалостная сила способна порушить его тонкие манипуляции. Честно сказать я немного побаиваюсь таких людей. Они без всякой бесовщины способны заставить тебя танцевать под их дудку. Страшно.
Вышел через входную дверь и подошёл к Халите, сбросив одну из своих трофеев. Ребенка оставил у себя на руках. Она конечно попыталась приблизиться и посмотреть на него но была остановлена.
– Не теряй бдительности.
– это я произнес довольно грубо, так как не желал спорить. Моя напарница уже знает, когда я говорю таким тоном то это не блажь или самодурство, а серьезный, обдуманный приказ. Нельзя молодой девушке доверять маленького ребёночка. В этом случае для нее мир сузиться до этого комочка счастья, подставив всю операцию.
– Поняла.
– кивнула Халита и осмотрелась по сторонам.
– Что с ними то сделаем?
– Допросим.
– решил я.
– Вижу мужик уже пришел в себя.
Мужчина со сломанными в мясо руками с ужасом смотрел на женщину и ребенка у меня в руках. Он дрожал, но его глаза были полны ярости, хоть он и не мог выплеснуть ее наружу. Эти двое очень дороги для него. Неужели семья?
– Поговорим?
– я положил ребенка перед ним и отошёл назад на пару шагов. Он не мог взять того на руки но умудрился склониться и поцеловать, после чего с заплаканными глазами посмотрел на меня.