Гамбит предателя
Шрифт:
Партнер? Новое слово. Подобно людям, я выдерживаю небольшую паузу, дабы сымитировать пробуждение.
– Партнер?
– Ну да… Напарник, сообщник, компаньон, дружище… Натягивай юбку, крась губки, и полетели спасать принцесс.
Я в очередной раз убеждаюсь, что мои знания человеческого языка далеки от идеала. Слишком много слов, одинаковых значений, переносных смыслов. Человек считает меня своим сообщником – это значит, что у нас есть общие дела. У нас нет общих дел. Но он мо…
– Меланта, едрить тебя! – Я открываю глаза. Нирас сидит на плотном плаще, заменявшем ему спальное место. Мне не нужна
Я встаю, внимательно осматриваю номер.
– Доброе утро!
– Что?
Нирас вечно в веселом настроении. На все должна быть причина. Существо не должно постоянно быть радостным. Это словно отклонение от нормы.
– Я говорю – доброе утро! Это такое приветствие, утреннее, ну… как ритуал. У тя на родине так не говорят, чоль? У нас либо доброе утро, либо красные глаза и колокольный звон в кочерыжке.
– Что ты имеешь в виду?..
– А-а-а… Опять ты за старое. – Мой партнер сжимает кулаки и поднимает взгляд вверх. А вот этот ритуал он совершал при мне неоднократно. – В общем, ты проснулась?
Я кивнула. А как бы я разговаривала во сне?
– Какие планы на сегодня? Есть дела?
Я кивнула.
– Признавайся, че задумала?
– Мне нужно мелоновое зелье.
Путь правды всегда самый короткий. А значит, самый быстрый, и, как заметил человек, время – это деньги. Время – важнейшая величина в жизни смертных. А деньги, видимо, едва ли уступают времени в ценности.
Нирас удивленно приподнял бровь:
– Зачем?
– Это личное дело.
– Ты ведь не маг, правда? – подозрительно сузил глаза Нирас.
– Правда. – У людей правда – вещь относительная. Можно сыпать ею налево и направо, найдутся те, кто посмотрит на одну и ту же вещь каждый под своим углом и сделает свои выводы, и для многих эта чушь действительно будет правдой. Неудобно, глупо, разобщающе и запутанно. Одна из сотен корневых причин бесконечной раздробленности этой расы.
Нирас продолжал смотреть на меня еще некоторое время. Наверное, это то, что называют проницательным взглядом. Уже не в первый раз он концентрирует свое внимание на мне в поисках ответа на свои вопросы. Абсолютно бесперспективное занятие.
– Ну лады, – сдался Нирас. – Я почапал в порт.
– Искать мне корабль?
– Нет. Искать нам корабль! Поплаваю с тобой за компанию, а то вдруг стащит кто тебя, такое сокровище. Здесь единицы, на кого можно положиться, а ты, как мне кажется, одна из таки…
– Положиться на меня?..
– Не в этом смысле… – поспешно добавил Нирас. – Я имею в виду, что ты надежный человек. С тобой можно щелкать дела, не опасаясь ножа в тыл. Меня ничего не держит в этом клоповнике, а в столице хотя бы награда за мою башку не такая высокая. Того гляди подружимся, будем пара, как два сапога… Ну, такой помятый, бывалый, запыленный башмак и высокий, элегантный сапожок из ящеровой кожи.
Я киваю в знак понимания, от которого на самом деле неизмеримо далека.
– М-да… – Очевидно, он ждал от меня другого ответа. – Короче, ты не против. Значит,
Я изображаю недоумение, как учил повелитель.
– В общем, так! В первом варианте приятно, но накладно. Во втором неудобно, но почти на халяву!
И почему он сразу так не объяснил? Люди же могут сказать простым и понятным языком! Что мешает пользоваться данным умением постоянно? Сами ведь утверждают, что время – деньги…
– Насколько накладно?
Нирас пожал плечами:
– На двоих у нас почти два золотых, верно? А для галеона нужно по три за харю.
– Два золотых, – лгу я, подтверждая. – А что значит «драить палубу»?
– Ты берешь тряпку, мочишь ее водой и трешь деревян… а, ладно – твой будущий муж тебе получше объяснит. Тока не сломай швабру об его хребет.
– Другой вариант?
– Тогда нужно найти еще пару монет! Кроме того, мелоновое зелье тоже стоит немало!
– Сколько?
– А мне почем знать? Но зуб даю, что побольше бочонка с элем. На черном рынке – вроде как по золотому за маленькую склянку. Оно же только для задохликов в мантиях, тебе-то зачем?
– Личное дело.
Нирас неодобрительно проворчал что-то на неизвестном мне языке.
– Ладно. Я смылся. Не потеряйся в городе. С твоей внешностью только на рыбалку в трактир ходить.
Осмысливать полученную информацию становится все труднее. Я вспоминаю слова повелителя: «Меланта. Радость моя. Если запуталась – просто кивай и улыбайся».
– Столкнемся тут через пару часов.
Нирас дождался моего кивка и поспешно покинул комнату, не забыв нацепить трофейный плащ.
Из окна открывается вид на городскую площадь. Человейник. Нирас называет города человейниками. «Это как муравейник, только в нем живут люди», – пояснил он, полагая, что я знаю, кто такие муравьи. Возможно, еще одна раса, которыми так густо забит этот алогичный мир. Я не видела муравейников, да и людей до недавнего времени; лишь один город, который на моей родине называют некрополисом. Я родилась в нем и существовала до недавних дней. Но он совсем не похож на наблюдаемый мной из окна. Нирас вышел из гостиницы и бодрым шагом направился к пристани.
Нирас. Он встретился мне вчера, а сегодня уже зовет меня партнером. Люди торопятся. Причина, вероятно, в ограниченности жизненного срока. Пробираясь через лес, я наткнулась на небольшое жилище. Часовой на входе предложил мне проваливать, но меня привлекли доносящиеся из окна дикие крики. Я спросила о них человека, но он вновь сказал, чтобы я убиралась. Очень грубо сказал. Невежливо и неуважительно. Понятия чести и достоинства мне чужды, несмотря на попытки повелителя искусственно привить мне понимание морали. Я без труда открыла дверь его головой. Нирас был привязан к стулу, синяки и раны покрывали тело. Один мужчина сидел перед ним, а двое других – за столом. Они вскочили и схватились за оружие в ответ на мое внезапное появление. Я вышла обратно, увлекая их за собой.