Гамбит некроманта

Кузнецова Светлана Алексеевна

Сколько он так просидел, Женька не помнил, затем встал и поплелся в коридор, а потом — на свой пост, поскольку работу никто не отменял. К тому же следовало разобраться, что стряслось и насколько это серьезно. Возле стола у входа, с которого исчез пузатый самовар и вазочки со съестным, зато появилась кипа бумаг и письменные принадлежности, толпилось немало народа.

— Цел? — спросил Эд, не поднимая лица от листа. — Садись. Пиши.

— Чего именно?

«Заявление об уходе? Неужели Дарителла успела дать распоряжение на этот счет»? — подумал он и сильно

обрадовался, что не произнес этого вслух. Почти сразу его за шкирку ухватил здоровенный метаморф и зарычал в самое ухо:

— Ну?! Че стоишь, ушами хлопаешь?! Я троих потерял.

— Глазами, — машинально поправил Женька и направился к столу.

— Че?!

— В отличие от вас, люди двигать ушами не умеют.

Наверное, не стоило давать выход раздражению, но иначе не получалось. Женька сел за стол, покосился на Эда, на удивление ловко и эстетически красиво выводящего каллиграфически-правильные литеры перьевой ручкой.

— Ох ты ж… боже мой, — пробормотал метаморф, вытащил из внутреннего кармана пиджака ручку шариковую, на первый взгляд довольно дорогую, и протянул Женьке. — Только поскорее, прошу. Можно даже, как врач в городской поликлинике рецепты записывает — каракулями.

Женька кивнул, дав себе мысленного пинка. В отличие от него, полностью виновного в своих злоключениях, сверхи, в одночасье потерявшие друзей и близких, были совершенно не при чем.

— Слушаю.

— Я, Виктор Старинский…

Из времени Женька выпал. Метаморф, продиктовав заявление, ушел и ручку назад не потребовал. Видимо, решил не мелочиться. Женька же попросту забыл вернуть, поскольку место метаморфа заняла заплаканная ведьма с косым рваным шрамом на щеке. Затем — хмурый колдун, четко и скрупулезно продиктовавший, где именно и с кем находился во время выплеска. Он никого не искал, просто спешил донести до глав Ордена и Гильдии, что не имеет к произошедшему никакого касательства.

Между двойняшками-кошками, исполнявшими во время случившегося акробатический номер под куполом местного шапито и потому не пострадавшими, но на многое насмотревшимися (они до сих пор держались за руки, будто боялись друг друга потерять) и ведуньей в порванном платье, именно сегодня приехавшей в столицу из Костромы, прибежала мама Ксении. Ничего она говорить не стала, просто обняла Женьку за шею и крепко поцеловала в щеку.

— В туалете просидел, ничего не видел, никого не слышал, ни о чем не знаю, — продиктовал некто Вениамин Лютовой. — Может, пойду?

Женька уже почти кивнул, но тут из стены вытянулось фиолетовое щупальце, а затем на его отростке сначала сформировался нарост, затем — капля, вздувшаяся словно воздушный шарик. Не прошло и десятка секунд, как перед ними предстал Щукр.

— Врет, — просипел он.

— Врунов — на мороз, — не отрываясь от очередного заявления, пробормотал Эд.

— Да на кой я вам? Я ж ничего… — начал Лютовой.

— Карманы выверни и проваливай. Щукр, займись, — бросил Эд и улыбнулся лебедушке в черном: — Не беспокойтесь, если будет возможно, найдем.

Существо вышло из стены. Под его немигающим

взглядом Лютовой притих и больше не пытался спорить, молча встал и поднял руки.

— Терпеть не могу живодеров, — пробормотал Эд. — А мародеров — еще сильнее.

Услышали его все, впрочем, старик не собирался понижать голос. Несколько сверхов из толпы точно попробовали отступить. К каждому из таких из стены вышел новый Щукр.

Женька с облегчением перевел дух. За их сверхъестественного помощника он, оказывается, переживал сильнее, нежели думал.

— Да что ему сделается? — усмехнулся Эд, догадавшись о направлении его мыслей по выражению лица, левой рукой достал из кармана расческу и принялся со всей тщательностью расчесывать усы.

— Вот! — чистый бумажный лист перед Женькой придавил увесистый кулон. В центре золотой монеты располагался молочно-белый кристалл. От него исходили нефритовые бороздки. По краю шла филигрань, на которой, если присмотреться, удалось бы разглядеть символы. — Вы только запишите, что я не крал. Сам отдаю. В коридоре нашел: абсолютно случайно!

Женька потянулся к украшению, но вовремя отдернул руку: кристалл полыхнул кроваво-красным светом.

— Эх, молодо-зелено, — вздохнул сверх, — за цепочку бери. И записывай, давай: Семен Федорович Лесков…

Эд, ловко ухватив кулон за цепочку, перетащил его на свою сторону стола. Женька точно не имел ничего против этого.

Сверхи шли и шли, называли имена, которые Женька записывал и сразу же забывал, говорили, кем являлись, адрес и место работы или учебы, тщательно описывали, где находились в момент выплеска, а потом — кого из знакомых потеряли. Некоторые отдавали случайно найденные предметы. Другие просили непременно разобраться во всем. Когда кто-то тронул Женьку за плечо, тот лишь кивнул и потянулся за новым листом, и опомнился, лишь услышав знакомый голос.

— Все закончилось, — устало проговорил Некр. — Что у вас?

Эд указал на стопку заявлений, вытащил у Женьки из пальцев ручку и повертев перед глазами, отложил к прочим артефактам.

— Немало, — вздохнул он.

— Дерк придет, пусть разберется. Волна прошла по всей Москве. Метаморфы не досчитаются многих, да и прочие — тоже. Кого разорвали, других покусали. У человеческой полиции возрастет число пропавших без вести. Жека, пойдем, — Некр, не дожидаясь ответа, прошел мимо стола и привычно направился вглубь здания. Время от времени попадающиеся на пути лужицы крови и какой-то темной жижи, он не обходил и, кажется, не замечал вовсе.

Женька вздохнул и поспешил следом.

Глава 3

На развилке Некр собирался свернуть налево, но резко остановился. Женька едва не налетел на него.

— После случившегося ты обязан меня отпустить! — донеслось откуда-то справа.

Женька вздрогнул, посмотрел в направлении, откуда раздавался голос — низкий, хрипатый, женский — но никого не увидел. Было слишком темно.

— С какого такого рожна? — раздраженно поинтересовался некромант.