Гамбит Дамблдора
Шрифт:
– Помнишь Хогвартс-экспресс и шоколадные лягушки?
– Морган улыбаясь полез в нагрудный карман рубашки.
– Я еще тогда сказал "на удачу"?
Гарри кивнул и взял протянутый ему вкладыш, на одной стороне которого был портрет Альбуса Дамблдора, а на другой - несколько строчек, и, чуть не стукнувшись лбами с любознательной Гермионой, прочилал:
"Альбус Дамблдор, в настоящее время директор школы "Хогвартс". Считается величайшим волшебником нашего времени. Профессор знаменит своей победой над тёмным волшебником Гриндевальдом в 1945 году, открытием двенадцати способов применения крови дракона
– Думаю, теперь ты сам найдешь все что нужно в библиотеке.
– Эрик жестом остановил тоже собравшуюся было метнуться в сторону выхода Гермиону.
– Когда созреешь для разговора - приходи, а мы торопиться не будем. Только Рону не рассказывай, пока не научится говорить хотя бы чуть тише, чем криком. И не забудь потом вернуть карточку, удача всем нам еще понадобится...
– О, малышка Герми раньше ругалась с Эриком...
– А сейчас слушается его с полуслова...
– С полувзгляда!
– С полужеста!
Близнецы беззлобно зубоскалили, привлекая внимание всей гостиной. Все знали двойняшек, но и о Гермионе на Гриффиндоре за последние три месяца не слышал только глухой, что уж говорить об Эрике после той истории с троллем. Гарри, собиравшийся идти в библиотеку, остановился у портрета Полной Дамы, Дин, Лаванда и Парвати с интересом вытягивали шеи с кресел у камина, и даже с десяток учеников второго-третьего курса нет-нет да поглядывали в сторону веселящихся Уизли. Что-то однозначно назревало, и только Эрик с Гермионой продолжали спокойно сидеть на своих местах, хотя очень внимательный наблюдатель, стоящий достаточно близко, обратил бы внимание, что пальцы на левой руке Эрика, закрытые от большинства присутствующих в зале широким подлокотником кресла, сжались в кулак, а через секунду показали цифру "три".
– Неужели мы наблюдаем...
– О нет, не может быть...
"Три", "два", "один" - показали пальцы, и сдвоенное "Глациус!" накрыло развеселившихся близнецов, попадавших на пол замороженными статуями.
– Миледи, я говорил вам, что вы особенно прекрасны, когда так сверкаете глазами, размахивая палочкой?
– Эрик откровенно развлекался, совсем не смотря на лежащих вповалку рыжиков.
– Ах, милорд, мне так важна ваша похвала, я даже словами передать не могу...
– милый тон Гермионы несколько не вязался с деловитым видом, с которым она вскочила и двинулась, маневрируя между креслами и диванами, в сторону замороженных Уизли, поднимая палочку. Хотя, возможно, ее деловитость, активность и избыток силы, вкладываемый в заклинания, должны были слегка замаскировать то, что она самую малость покраснела.
Вингардиум Левиосса! Вингардиум Левиосса!
Гермиона перетащила близнецов одного за другим на диван и сложила штабелем.
Инкарцеро!
Появившиеся из ниоткуда веревки опутали сложенных "валетиком" и постепенно начинающих оттаивать рыжиков, примотав их друг к другу и к дивану.
– Малышка Гермиона разбила нам сердце!..
– Просто убила наповал! Ах...
Стянутые веревками близнецы, похоже, не испытывали никаких особых неудобств, и продолжали трещать вовсю.
Гермиона демонстративно и ухом не вела,
– Господа, если вы несколько не сместите вектор ваших шуток в сторону, оставшееся до отбоя время вы проведете вниз головой. И, что самое главное, молча.
– Ах, мы умолкаем!..
– Склоняемся перед угрозами...
– Но знаешь, брат мой Фред, о чем я думаю?
– Знаю, брат мой Джордж. Даже если мы покинем школу...
– Наше знамя нарушителей спокойствия не упадет! Теперь его точно есть кому подхватить!
Тот же вечер. Библиотека
– Где я могу найти жизнеописание Николаса Фламеля и перчень его основных алхимических трудов?
– О Гарри, ты заинтересовался алхимией!
– Мадам Пинс явно обрадовалась, мальчик-который-выжил был, мягко говоря, нечастым гостем в библиотеке, а когда заходил - обычно искал что-то про квиддич. Наконец-то он возмется за ум!
– Чтобы найти труды Николаса Фламеля, тебе понадобится секция Б, стеллажи с восьмого по четырнадцатый.
– А можно узнать поконкретнее, на каких полках там стоят его книги?
– Гарри совершенно не хотелось долго копаться, скорей бы уж понять, что он ищет, и назад... Магия мальчику нравилась, но книги все еще нагоняли тоску.
– Но Гарри, стелажи с восьмого по четырнадцатый - это все его книги. У нас представлено самое полное собрание его сочинений, все восемьсот пятнадцать томов! Фламель - выдающийся алхимик, и очень работоспособный к тому же. Если бы не его дружба с нашим директором - его труды были бы представлены у нас всего лишь стандартным тридцатитомником!
По виду Гарри было понятно, что он впервые в жизни не радуется чьей-то дружбе с Альбусом Дамблдором...
Гарри без особого энтузиазма брел в сторону указанных ему стелажей. Надо было хоть приблизительно оценить размер предстоящего труда, а завтра, заручившись помощью друзей, можно было бы заняться поисками всерьез - кто ж знает, что за открытие Фламеля может скрываться в Запретном Коридоре...
Особенно Гарри рассчитывал на помощь Гермионы, способной буквально за мгновения находить нужную информацию в любой книге. Может, она знает специальное заклинание? Надо бы потом ее спросить... [8] На Эрика тоже можно рассчитывать. Правда его таланты лежат в несколько иной области... Зато ему вон как везет - надо же было ему взять и сохранить нужный вкладыш! Может, эта картинка с Дамблдором и правда приносит удачу? Мальчик даже сунул руку в карман, чтобы дотронуться до чудесной бумажки.
– Эй, Гарри, ты Фламелем интересовался?
За соседним столиком сидела Пенси Паркинсон и листала какой-то талмуд по Травологии. По крайней мере на обложке этой инкунабулы были нарисованы какие-то растения... И, кажется, еще звездочки. Впрочем, Гарри решил не забивать себе голову. Какая разница - Травология или Астрономия. Тайна, которую он собирался раскрыть, была намного важнее.
– А ты знаешь про Фламеля?
– Любой треп был лучше, чем копание в пыльных книжках на ночь глядя... Под влиянием Эрика Гарри с удовольствием занимался Чарами, питал определенный интерес к Трансфигурации и даже развил в себе некоторую усидчивость, но вот с чисто теоретическими предметами пока все было несколько хуже.