Гамаль Абдель Насер

Агарышев Анатолий Аркадьевич

Очевидцы рассказывают, что, когда демонстранты вышли на площадь перед казино, кто-то заметил египетского полицейского офицера за столиком с одной из танцовщиц мадам Бадиа.

— Тебе не стыдно развлекаться с девчонками, когда твои братья гибнут в Исмаилии? — крикнул кто-то.

Полицейский ответил грубостью. Через несколько минут столы и стулья в «Казино де л'Опера» были переломаны. Вскоре оно запылало ярким пламенем под одобрительные крики толпы. Пожарная часть была расквартирована буквально в двух шагах от места происшествия. Но пока пожарные автомашины двигались к казино, огонь уже перекинулся на соседние строения. Наконец пожарные принялись за работу. В этот

момент кто-то перерезал шланги…

Несколькими часами позднее запылали кинотеатры «Риволи» и «Мегире». Какие-то люди бегали по городу с факелами в руках, поджигали магазины, кинотеатры, бары, гостиницы и клубы, владельцами которых были иностранцы. Валил дым из окон большого универмага «Сикурель». Горели кафе «Гроппи», здания «Барклайз-банка» и автомобильной компании «Крайслер».

В английском клубе «Тарф» сидели четверо. Неожиданно ворвалась группа людей. Облив бензином стол, стулья, они подожгли клуб. Когда четверо англичан в горевшей одежде попытались выскочить на улицу, поджигатели втолкнули их назад в клуб, превратившийся в костер. Какой-то англичанин с верхнего этажа попытался спуститься вниз на веревке из простыней, но та перегорела, упавшего на мостовую затоптали ногами.

Отель «Шепард» в Каире, построенный в старом арабском стиле, был известен во всем мире. В залах стояла дорогая мебель, инкрустированная слоновой костью. Гарсоны в белых тюрбанах разносили в дорогих фаянсовых чашках крепкий арабский кофе. Обычно перед входом в отель десятки ремесленников продавали свои изделия. Загнав постояльцев отеля в номера, все те же поджигатели содрали с окон парчовые шторы и моментально превратили мебель в дрова, облили их бензином и подожгли.

Со стороны брандмауэра к отелю примыкало здание, где собиралось великосветское каирское общество. Это был клуб русских эмигрантов. Сам король посещал иногда его балы. Молодые английские офицеры считали хорошим тоном иметь членскую карточку русского клуба. С трудом удалось отстоять это здание от пожара.

Высокая железная ограда с вензелями владельцев Букингемского дворца спасла от разгрома английское посольство, вокруг которого шел настоящий рукопашный бой.

Когда рабочие одного из предприятий, расположенного на окраине Каира, попытались пройти в центр для тушения пожаров, то на середине пути их остановил английский патруль.

По этой же причине лица, связанные со «свободными офицерами», не смогли попасть из центра города в Гелиополис, чтобы предупредить о печальных событиях Насера.

Ночью в городе начались повальные грабежи. Из витрин магазинов тащили дорогие хрустальные люстры, ящики с шампанским и виски, золоченые рамы для портретов, куски материи, мебель, балахоны от катафалков…

Прибыли солдаты. Поджигатели и зачинщики беспорядков укатили в стоявших наготове «джипах». Сто пятьдесят солдат ничего не могли сделать с многотысячной толпой, которая неистовствовала на улице.

Кто-то попытался воспользоваться вспышкой народного гнева в своих целях и предпринял организованный поджог Каира. Так и не удалось установить в точности, к какой группировке принадлежали поджигатели. Майор Сэнсом, служивший в английской контрразведке, свалил вину на правое крыло «Свободных офицеров». Однако ни «Свободным офицерам», ни коммунистам, которых тоже пытались запятнать обвинениями в поджоге, ни другим левым политическим организациям этот пожар не был нужен. Ведь он послужил поводом для репрессий. Только фанатично настроенные «братья-мусульмане» могли решиться на такой безумный шаг. Большинство каирцев соглашается с этой версией. Один из первых биографов Насера, швейцарский журналист

Фоше, работавший в Каире корреспондентом «Журналь де Женев» и лично наблюдавший события «черной субботы», утверждает, что Лондон извлек из них прямую выгоду. После каирского пожара была приостановлена деятельность «федаев». Король же не проявил никакой активности для того, чтобы пресечь беспорядки. Все свидетельствовало о том, что существовала договоренность между ним и британской разведкой. Фоше пишет даже, что среди тех, кто подбивал людей на поджоги, были опознаны лица, непосредственно работавшие на английскую службу безопасности.

О причастности англичан и короля к каирскому пожару пишет в своих воспоминаниях и генерал Мухаммед Нагиб. Он тоже считает, что, благословляя эту провокацию, король хотел поставить к кормилу власти более близких себе людей.

В тот момент, когда тысячи рук вцепились в чугунную решетку английского посольства, посол сэр Ральф Стивенсон начал нервно прохаживаться по апартаментам своей резиденции, не решаясь вызвать войска с Суэцкого канала. Он колебался, зная, что в этом случае египетские войска могут оказать сопротивление. Посол попытался связаться с Сираджеддином. Ему ответили, что министр внутренних дел занят покупкой дома. Он набрал номер премьер-министра. Наххас-паша (он в январе 1950 года возглавил вафдистский кабинет) был у своей маникюрши.

А во дворце королева Нариман, едва оправившаяся после родов, поднимала несколько раз панику. Ей все казалось, что дворец горит, что пламя угрожает новорожденному Фуаду.

Стоя у окна, Фарук смотрел на черные клубы дыма, поднимавшиеся над египетской столицей. Ему предстояло решить, что делать с правительством. Было ясно, что Наххас-паша не может оставаться у власти. Кто-то предложил кандидатуру военного министра, бывшего начальника тюрем Хейдара, но король считал, что тот недостаточно тверд, чтобы изменить положение.

— Вверять Хейдару судьбу страны бесполезно, — сказал он.

Присутствующие почтительно смолкли.

— А ты смог бы сформировать правительство? — обратился Фарук к хаджу Исмаилу. Старый политик и интриган молчал.

— Все вы трусы. Тогда Али Махир сформирует правительство, — сказал король.

Однако никто из присутствующих не хотел видеть премьером Али Махира.

— Профессор аль-Гиляли мог бы взять на себя эту задачу, — сказал наконец председатель королевского совета Хафиз Афифи.

— Что еще за профессор? — нервно спросил король.

— Нагиб-паша аль-Гиляли, — подсказал кто-то.

— Так и говорите. Королевского советника Нагиба-пашу аль-Гиляли я знаю, с профессором аль-Гиляли я незнаком, — отрезал король.

Хафизу Афифи было срочно поручено ехать к аль-Гиляли с предложением сформировать правительство. Когда его автомобиль мчался по улицам Каира в загородный район Аль-Мади, ему показалось, что город подвергся бомбардировке авиации. Клубы дыма по-прежнему поднимались к небу. Зияли разбитые витрины магазинов, и горели автомобили. Откуда-то слышались выстрелы.

Хафиз Афифи вернулся, когда совещание в королевском дворце еще не кончилось. Все с ожиданием посмотрели на него.

— Аль-Гиляли предложил, чтобы правительство сформировал Али Махир, — сказал он.

— Значит, пусть будет Али Махир, — заявил король.

И снова Хафизу Афифи пришлось выехать из дворца. На этот раз его путь лежал через весь город на остров Замалек, где жили англичане и египтяне-аристократы. Замалек был тщательно охранявшимся сеттльментом. Египтянин мог попасть сюда, только предъявив специальный пропуск. Здесь было так тихо, спокойно, словно ничего не происходило.