Галлоуэй, мой брат
Шрифт:
Но тут послышался стук каблучков, и в комнате появилась Мег, а за ней по пятам шел ее папаша.
— А, вот ты где! Я только вышла, чтобы выложить на блюдо ириски и поставить кофе, вернулась — а тебя уже нет…
— Он пришел сюда, чтобы засвидетельствовать мне свое почтение, мэм, — сухо сказал я. — Чисто из вежливости.
Она бросила на него быстрый взгляд, а после сурово уставилась на меня. Кудряш Данн выглядел нежным и невинным, как новорожденный младенец, — но, думаю, он всегда так выглядит. Это только когда он на меня глядел, в глазах у него появлялось что-то грязное. Они вышли, а Росситер задержался.
— Что
— Ничего. Вовсе ничего не случилось. Росситер скользнул глазами по пустой кобуре, потом остановил взгляд на моей правой руке под одеялом.
— А вы — осторожный человек, — сказал он.
— Мой дедушка, — сказал я, — дожил до девяноста четырех лет. Это был урок для нас всех.
Мы проговорили с ним целый вечер, все больше о коровах и пастбищах, об индейцах и всяком таком, и из этих разговоров я все больше узнавал о здешних краях, самых прекрасных, какие мне когда-либо приходилось видеть.
— В этих местах, к северу от Шалако, — говорил он, — есть высоко в горах долины, подобных каким вы никогда не видели. Повсюду ручьи, водопады, затерянные каньоны — и великолепные пастбища для скота. Я сам видел выходы угля, и ходят разговоры, что в старину испанцы добывали здесь золото.
— Я уеду, — сказал я, — но потом вернусь обратно… вместе с Галлоуэем.
Он взглянул на меня.
— Кудряш говорит, Что встретил вашего брата. И что Галлоуэй Сакетт отступил перед ним.
— Галлоуэй, — сказал я ему, — не имеет привычки отступать. Он, вероятно, просто не сообразил, что в здешних краях заведено убивать сопляков, у которых молоко на губах не обсохло.
Наконец он оставил меня одного, я откинулся на подушки и вытянулся во весь рост. Мне было хорошо, по-настоящему хорошо. Я лежал в тепле, сытый, я мог отдохнуть. Но я не позволил себе заснуть, пока не услышал, как уезжает Кудряш Данн.
Росситер вел дело без особого размаха, в стаде у него было не больше трехсот голов, большей частью — племенной скот, но он был человек зажиточный и приехал в здешние места с деньгами. Ему не было нужды продавать скот, он мог его держать и дожидаться, пока стадо увеличится естественным путем. Хотя, полагаю, не отказывался прикупить при случае несколько голов. Человек, имеющий наличные, частенько может совершить выгодную покупку у людей, которые не умеют сами толком вести дело.
Он построил крепкий пятикомнатный бревенчатый дом с тремя солидными каминами, один из которых был достаточно велик, чтобы обогреть две комнаты, и топить его можно было из обеих этих комнат. У него была закрытая конюшня и несколько обнесенных жердями корралей, он держал дюжину хороших лошадей. На него работали два ковбоя. В доме была кухарка-мексиканка, такая могучая с виду, что, поди, могла бы управиться с двумя ковбоями сразу. Но стряпала она отменно.
Утром она подала мне завтрак, а потом принесла кое-какую одежку. Штаны были коротковаты для моего роста — два дюйма сверх шести футов [15] , и руки торчали из рукавов чуть не до локтей, но все же так приятно было снова одеться в цивилизованный наряд. Лишних сапог у них не нашлось, но кож хватало, так что я взялся за дело и, сшил себе пару мокасин.
15
То
Мег пришла посмотреть. Она сидела на крыльце рядом со мной, пока я кроил кожу и подгонял мокасины на ноге.
— Вы это делали когда-нибудь раньше?
— Частенько. Я могу сделать и приличную пару сапог, было бы время.
— Правда можете?
— В семье Сакеттов если мальчик хотел сапоги, так тачал их сам. Конечно, если был старше двенадцати лет. А до того мы большей частью босиком бегали. Только в шестнадцать лет я обзавелся парой покупных башмаков. Я их берег для танцев.
Она обхватила колени руками и посмотрела на деревья, выстроившиеся вдоль края двора.
— Эти танцы… какие они были?
— Ну, чаще всего их устраивали в школе. Иногда у кого-нибудь во дворе. Как появлялась весточка, что будут танцы, люди ее передавали друг другу, каждый собирал корзинку и приходил. Другой раз все это устраивали без предупреждений, как в голову взбредет, но все равно народ отовсюду собирался… Ребята в большинстве были не большие мастаки насчет танцев, но даже если кто и не мог танцевать, то можно было подержать девчонку, пока она выплясывает. Играла скрипка, иногда еще какие-нибудь инструменты, но и одной скрипки хватало, больше никому ничего и не надо было… На танцах этих, конечно, вовсю ухаживали и вовсю дрались. Парни приходили в основном, чтоб подраться. За Галлоуэем вечно ухлестывали девчонки, но он на них не обращал внимания. Всерьез, во всяком случае… Иногда народу собиралось мало для танцев, мы тогда просто садились попеть. Мне это нравилось, потому что я очень люблю петь.
— А что вы собираетесь теперь делать?
— Найду для нас землю, заведем ранчо. Я так думаю, первым делом надо мне двинуть в Шалако и встретиться с Галлоуэем.
— Смотрите, будьте осторожны. Данны решат, что вы хотите их вытеснить.
— Ну, края тут пока открытые, места на всех хватит.
— Они так не считают, мистер Сакетт. Этих Даннов — шестеро братьев, да еще их отец, да еще с дюжину, а то и больше людей, которые на них работают.
— Ну, а нас — двое Сакеттов. Это значит, что силы примерно равные. Но, конечно, если потребуется, так по стране рассеяно нас немало, а мы родню в беде не бросаем…
Я закончил мокасины и примерил их. Ногам в них было удобно. Подошвы у меня уже зажили, хотя кожа на них пока что была еще слишком нежная.
Я посмотрел на девушку.
— Знаете, мэм, вы здорово красивая девушка, и счастлив будет тот мужчина, которому вы достанетесь, но только не растрачивайте себя на Кудряша Данна. Он подлый и ядовитый, как гремучая змея.
Она вскочила на ноги с побледневшим от гнева лицом.
— С вами нельзя по-хорошему! В первый раз я попыталась поговорить с вами, и тут же вы принялись чернить Кудряша!
— Если бы вчера вечером у меня не было оружия, он бы меня убил.
— Что за ерунду вы городите? Вы хотите сказать, что он попытался бы убить вас прямо в моем собственном доме, когда мы с папой были рядом? Это же смехотворно!
— Может быть. Он сказал; что это будет выглядеть как самоубийство. Мэм, вы можете меня возненавидеть, но я не был бы мужчиной, если б не сказал вам. Этот Кудряш больной. У него в голове болезнь. Вам лучше понять это, пока еще не поздно.
Она с презрением отвернулась от меня.