Галки

Фоллетт Кен

Бекер вынес из пыточной истерзанное тело Женевьевы.

– Убедитесь, что старик хорошо ее разглядел, а потом приведите его сюда.

Бекер вышел и вскоре вернулся с Гастоном. Дитер жестом предложил ему присесть и положил перед ним сигареты со спичками. Гастон закурил. У него тряслись руки.

Дитер заговорил по-французски, дружелюбным тоном:

– Я собираюсь задать вам несколько вопросов.

– Я ничего не знаю, – заявил Гастон.

– А я думаю, знаете. Вам за шестьдесят. Вероятно, вы прожили всю

жизнь в Реймсе или поблизости.

Гастон не стал отрицать. Дитер продолжил:

– Я понимаю, что участники Сопротивления используют клички и сообщают друг другу минимум информации о себе, но вы знаете большинство из них не один десяток лет.

Гастон отвел глаза, чтобы не встречаться взглядом с Дитером, подтверждая, таким образом, правоту последнего.

– Я хочу, чтобы вы поняли – все зависит только от вас. Боль или облегчение, смертный приговор или его отсрочка – выбор за вами.

– Я ничего не могу вам сказать, – почти шепотом произнес Гастон.

Дитер пожал плечами. Что ж, пришло время жестких методов. Он приказал Бекеру по-немецки:

– Пойдите в камеру. Пусть мальчишка разденется догола. Приведите его и привяжите к столбу в соседней комнате.

Дитер повернулся к Гастону:

– Сейчас вы назовете фамилии и клички всех известных вам участников Сопротивления.

Гастон отрицательно покачал головой. Через минуту Бекер вернулся с Бертраном. Гастон увидел, как голого юношу завели в пыточную. Дитер встал.

– Присмотри за стариком, – попросил он сидевшего в углу лейтенанта Хессе, а сам проследовал за Бекером.

Он специально оставил дверь приоткрытой, чтобы Гастон все слышал.

Бекер привязал Бертрана к столбу и ударил его в живот. Тот застонал.

– Нет, нет и нет, – остановил его Дитер.

Как он и ожидал, у Бекера был совершенно ненаучный подход.

– Сначала нужно сделать так, чтобы он ничего не видел.

Дитер достал из кармана большой хлопчатобумажный платок и завязал Бертрану глаза.

– Таким образом, каждый удар приходит неожиданно, а паузы между ударами превращаются в мучительное ожидание.

Бекер поднял деревянную дубинку и ударил жертву по голове. Раздался громкий треск, Бертран закричал от боли.

– Нет, нет, – снова вмешался Дитер. – Никогда не бейте по голове. Так можно сломать челюсть, и объект не сможет говорить. Хуже того, можно повредить мозг, и тогда все сказанное ничего не будет стоить.

Взяв у Бекера дубинку, Дитер дал ему взамен стальной прут.

– Теперь запомните: наша цель – причинить нестерпимые мучения, не ставя под угрозу жизнь допрашиваемого и его способность сообщить то, что нам нужно.

На лице у Бекера появилось хитрое выражение. Тщательно выбрав цель, он ударил Бертрана по локтю. Парень взвыл от боли, Дитер узнал этот крик.

– Пожалуйста, не надо, – взмолился Бертран.

Дитер вернулся в

смежную комнату. Гастон сидел на том же месте, но это был уже другой человек. Сгорбившись, он спрятал лицо в ладони, рыдал и молился. Дитер опустился перед ним на корточки и тихо сказал:

– Только вы можете это остановить.

– Пожалуйста, прекратите, – простонал Гастон.

– Вы ответите на мои вопросы?

Гастон молчал. Бертран снова взвыл.

– Да! – выкрикнул Гастон. – Да, да. Если вы прекратите, я расскажу вам все!

Дитер по-немецки приказал:

– Сержант Бекер, пока хватит.

– Слушаюсь, майор, – в голосе Бекера звучало разочарование.

Дитер перешел на французский:

– Что ж, Гастон, давайте начнем с командира сети. Фамилия и кличка. Кто он?

– Мишель Кларэ. Кличка – Моне.

Первое имя давалось труднее всего, остальные следовали без усилий.

Искра жила в мансарде большого старого дома в Бейсуотере. Там было мало ее вещей – фотография Мишеля, играющего на гитаре, книжная полка с книгами Флобера и Мольера на французском и акварельный пейзаж Ниццы, который она нарисовала в пятнадцать лет. Два ящика небольшого комода занимала одежда, третий – оружие и боеприпасы.

Раздевшись, Искра улеглась в постель и попыталась полистать журнал, но ее мысли упорно возвращались к проваленному заданию. Она опасалась, что, кроме проигранного боя, возможно, теряет и мужа. Искра гадала, существует ли закономерность, по которой неумение командовать оборачивается неумением сохранить семью. Быть может, в самой ее натуре кроется некий изъян.

В конце концов Искра забылась беспокойным сном. Ее разбудил громкий стук в дверь.

– Искра! К телефону!

Голос принадлежал одной из соседок с нижнего этажа. Искра накинула халат и сбежала в холл к телефону. Звонил Перси Туэйт.

– Ты можешь сейчас приехать в Орчард-Корт? Мне нужно, чтобы ты кое-кого проинструктировала.

Искра всегда была рада слышать голос Перси.

– Буду через несколько минут.

Перси ждал ее в квартире.

– Я нашел радиста на замену Альберу. Опыта не имеет, но обучение прошел. Завтра отправляю его в Реймс. От Мишеля сегодня ничего не было. Мне нужно знать, что осталось от сети «Болингер».

– Зачем?

– Если остались Мишель и еще два-три человека, я не могу руководить ими без связи.

Искра пожала плечами:

– Конечно, я проинструктирую радиста.

– Как вообще Мишель? Я не о ранении.

– Хорошо. – Искра помолчала. Она не могла обмануть Перси, он слишком хорошо ее знал. – У него любовница, – призналась она и вздохнула.

– Этого я и боялся.

– Уж и не знаю, осталось ли что-нибудь от моего брака, – горько заметила Искра.

– Мне очень жаль.