Габриэль
Шрифт:
– Там заперто, сэр.
– Ну, так отопри.
– Не могу, сэр. Ключ торчит изнутри в замочной скважине.
– Что ты несёшь?
– Там кто-то заперся изнутри, сэр.
– Что?!
– Кто бы там ни был, немедленно открывайте и выходите, чёрт побери! Иначе я выломаю дверь, и тогда я за себя не ручаюсь! – закричал маркиз, стуча кулаками в дверь библиотеки. – Где мои пистолеты!
Больше медлить было нельзя. Габриэль бросился к окну. На его счастье, решётки на окнах отсутствовали, а вся стена дома с той стороны была увита плющом. Габриэль схватил стул и высадил им стекло. Затем, чтобы
Тем временем слуги маркиза выломали дверь и ворвались в библиотеку.
– Не дайте ему уйти! – рявкнул маркиз и выстрелил в Габриэля, почти не целясь.
В библиотеку вбежала маркиза. Она была всё в том же мужском костюме, но босиком и без парика, усов и бороды.
– Что случилось? Почему стреляли? – испуганно спросила она.
– В библиотеке прятался вор. Я проводил его салютом.
– Ты ранил его?
– Вора ноги кормят. Позволь спросить, что у тебя за наряд?
– Это мой сюрприз.
– Действительно, сюрприз.
– Послезавтра мы идем на костюмированный бал, а это мой костюм разбойника.
– Но почему ты вдруг начала запираться?
– Дорогой, после того, что сегодня в нашем доме был вор, любящий муж должен был спросить, отчего я раньше спала с открытой дверью.
– Ты как всегда права, любимая…
– И он вам поверил? – спросил Габриэль при следующей встрече.
– Он предпочитает мне верить.
– Ценное качество.
– Доверие – это краеугольный камень семейной жизни. Оно приносит гармонию и покой. Сомнения портят здоровье и отравляют жизнь. К тому же они провоцируют измены. Так говорит маркиз, и знаете, я его понимаю.
На деревьях распускались почки, из-под земли пробивалась зеленая трава, а воздух уже пропитался тем ни с чем не сравнимым ароматом, который принято называть запахом весны. Габриэль наслаждался прогулкой – он думал о предстоящей встрече с маркизой. Рядом шёл Маб. На почтительном расстоянии от друзей, рассредоточившись, чтобы не привлекать внимания, шли ещё несколько человек: двое рабочих тащили кованые шесты для ограды, несколько подвыпивших парней просто брели, куда глаза глядят, мирно прогуливалась влюблённая пара, а какой-то крестьянин катил тачку, нагруженную здоровым мешком. Друзья несли очень важный пакет, потеря которого могла привести к непоправимым последствиям не только для Филина, но и для многих весьма уважаемых как в Шотландии, так и в Англии людей.
Филин и раньше весьма серьёзно относился к вопросам безопасности (поэтому он и дожил до весьма почтенного возраста), а в последнее время, когда у него появился могущественный враг, чьё истинное лицо скрывалось за множеством посредников, у Филина началась самая настоящая паранойя.
Путь лежал через Мэйчен-стрит – узкий, мощённый булыжником коридор между двумя рядами высоких серых домов, настоящее городское ущелье, прекрасное место для засады. Когда друзья проходили возле дома с аляповато-безвкусными подъездами (людей с плохим вкусом хватало во все времена), из крайних подъездов выскочили вооружённые шпагами люди. Они действовали смело, несмотря на то, что
Естественно, ни о каком сражении с превосходящими силами противника не могло быть и речи, к тому же строгие инструкции Филина требовали сохранить корреспонденцию любой ценой.
К счастью, телохранители своё дело знали. Не очень длинные, остро заточенные жерди оказались прекрасным оружием, пьяные – совершенно трезвыми, а женская одежда скрывала не только крепкого молодого бойца, но и две шпаги: вторую для кавалера. Тачка, в свою очередь, послужила прекрасной опорой для того, чтобы добраться до кованых оконных решеток первого этажа, а дальше – по балконам на крышу.
Крыша была крутой и сильно скользкой, по такой не побегаешь. Рискуя сорваться вниз, на каменную мостовую, друзья забрались на самый верх и медленно двинулись по коньку вперёд, к соседнему дому, крыша которого более годилась для прогулок.
Неожиданно и здесь дорогу им преградили трое крепких молодых парней с оружием в руках, лицо одного из них показалось Габриэлю знакомым.
Драться в таком месте никому не хотелось – слишком уж большим был риск свалиться на мостовую.
– Вы нам не нужны, – крикнул друзьям один из нападавших. – Отдайте письма и можете катиться ко всем чертям!
– Катиться ко всем чертям… Весьма остроумно подмечено, сэр, – ответил Габриэль. – В другой раз я бы точно последовал вашему совету.
– И что же мешает тебе последовать ему сейчас?
– Вежливость, сэр. Дело в том, что воспитание требует пропустить вперёд вас, – сказав это, Габриэль метнул в своего собеседника тяжёлый нож с костяной ручкой.
Габриэль промахнулся и попал одновременно. Его собеседник сумел увернуться, но нож попал другому противнику, стоявшему на пару метров дальше, ручкой прямо в пах. От такого удара тот не удержался на ногах и кубарем полетел вниз.
– Покатился ко всем чертям, как совершенно точно вы заметили минуту назад, сэр, – констатировал Габриэль.
– Сейчас ты отправишься за ним, щенок!
– К моему счастью, ваши столь остроумные прогнозы сбываются несколько неточно, поэтому меня ничуть не удивит, если щенком окажется кто-то другой.
– Иди же сюда, и я проткну тебя, как визжащую свинью.
– А этот тоже очень яркий образ, увы, не очень лестно вас характеризует, мой друг. Должно быть, вы выросли среди визжащих свиней. Тем ценнее ваш поэтический талант, который вы променяли на сомнительное удовольствие гулять по таким вот опасным крышам. А поэтов, должен заметить, у нас в стране не так уж и много. Поэтому считаю своим долгом призвать вас одуматься и уйти с нашего пути.
– С большим удовольствием, но только с вашим письмом.
– К сожалению, это невозможно. Увы, придётся становиться убийцей поэта, но, клянусь небом, я всё сделал для того, чтобы вы остались живы, сэр.
– Не слишком ли ты самоуверен?
– А это пусть рассудит история.
После этих слов собеседник Габриэля бросился вперёд. Габриэль быстро нагнулся, схватил большой кусок черепицы, который он отломал ногой во время разговора, и со всей силы запустил ему в голову. На этот раз противник не успел увернуться и последовал за своим не более удачливым товарищем вниз, на камни мостовой.