ФЗЗ. Книга 2
Шрифт:
Услышав низкий, глубокий голос, кошачья сущность заинтересованно подняла морду, я же едва не вскрикнула от радости. Откинув в сторону подушку, одеяло, желание поспать, резко села и внимательно посмотрела на Глоша.
— Ну, а ты чего так рано вскочил?
Принц, чьи губы подрагивали в легкой улыбке, пожал широкими плечами и сделал шаг вперед.
— Да я и не ложился.
— Бессонница?
— Дела. Сама понимаешь — встречи, интриги, — нехотя и чуточку устало пошутил он. — Ничего интересного.
— Дай угадаю, а
Если и этот заявился ни свет ни заря дать совет предать друга детства ради спасения собственной шкуры или любовных проблем, клянусь, я не выдержу и запущу в него подушкой!
Старший наследник престола хитро улыбнулся и полез в карман.
— Украшения любишь?
Глава 12. Битва шахматных фигур
Есть на свете вещи, к которым привыкаешь из-за повседневности.
Смотришь на заход солнца, словно на унылую картину, а потом в какой-то момент — бац! — и душа радуется зрелищу как в первый раз. Похожее прозрение случилось со мной, когда Глошад вытащил браслет и перебросил мне. Я и раньше видела много красивых ювелирных украшений, разбиралась на уровне «продвинутый новичок», но сейчас пришла в неподдельный восторг.
Черный гладкий браслет шириной в два пальца приятно холодил и оттягивал ладонь. Без вычурных украшений, рисунков, камней и других ювелирных «добавок», он был прекрасен в своей первозданной красоте. Черный и гладкий, как шерсть парды.
Ободок был рассчитан на мужскую руку, но мне нестерпимо захотелось примерить это чудо, что я, собственно, и сделала. Выдав свое магическое происхождение, браслет задумчиво прокрутился на моем запястье и сомкнулся, зафиксировав себя на месте.
— Красивый… — выдохнула, любуясь украшением.
— Не обольщайся. — Глошад сложил руки на груди. — Долго я тебе его носить не позволю.
Непроизвольно спрятав руку с браслетом за спину, я вопросительно глянула на принца Вариэля.
— Это не подарок, Мими, — сообщил будущий королевский маг. — Это артефакт моего рода, точнее, мой личный артефакт. Сама понимаешь, такими вещами не разбрасываются. Передаю в пользование только на время завтрашней битвы. После — вернешь.
— И зачем?
Глошад в задумчивости наклонил голову набок, став похож на большую хищную птицу.
— Знаешь парадигму насильственно навязанного добра?
Насильственно… чего?
Ладно, на всякий случай с умным видом киваем.
— Я кое-что подправил, — сказал он скучающим тоном, словно это была самая скучная информация на свете. — Теперь защитная магия купола будет принимать тебя за одного из представителей дома Вариэль.
— А зачем?
— Если тебя ранят, я должен быть уверен, что все будет хорошо, и маленькая черная непоседа получит своевременную помощь от лекарей. И это не обсуждается.
Да я и не думала возражать. Просто челюсть сама собой вниз поехала.
— Ну
— Глош, посиди со мной! — выпалила прежде, чем за спиной принца появилась цветная дымка портала.
Сказала, тотчас пожалела и прикусила губу. Потому что Глошад не должен догадаться, что я соскучилась. Потому что это неправильно — ревновать его к другим членам команды, с которыми он общается. Потому что у меня нет причин чувствовать кожей и сердцем, когда он входит в комнату. Потому что одной совместной ночевки (если это, конечно, можно так назвать) оказалось мало.
Лицо Глошада, тонущее в полутенях предутреннего мрака, приняло извиняющееся выражение. Он ещё ничего не сказал, но я знала ответ.
— Мими, я так устал, что просто не в состоянии сидеть… Вот полежать — другое дело!
Ам… Что?
Хлопните меня по щекам, а то парда в шоке!
Я во все глаза наблюдала за тем, как Глош садится на кровать, быстрым движением снимает обувь, пробегает пальцами по пуговицам, расстегивая камзол, стягивает рубашку.
— Чего замерла? Двигайся, — скомандовал он и лег рядом.
Мы немного повозились, пытаясь устроиться с комфортом. Кровать оказалась узкой для двоих, но мышиный предводитель каким-то образом умудрился лечь так, чтобы между нами пролегла полоса свободного пространства.
Тоже мне пуританин выискался.
— А это что? — нахмурилась я, услышав шелест сминаемой бумаги и вытаскивая из-под бока Глоша сложенный лист бумаги. — «Защитит от разных бед профсоюзный комитет»?
Мой ночной гость приподнялся на локте и тоже с интересом глянул в почирканный листок с наметками.
— А! Это, наверное, Гуля подсунула. И когда только успела… Я имел неосторожность предложить ей несколько идей, после чего ваша крылатая горгона загорелась идеей прибрать меня своими загребущими лапами в профсоюз.
— «Студент, выделись из толпы. Иди в профсоюз, нам нужен ты», — зачитала я.
— Нет, вот эта лучше, — заявил Глошад, отнимая лист. — Вступил в профсоюз? Ты — молодец! Все остальные наживут проблем на попец!
Я прыснула от смеха и сделала мысленную зарубку примкнуть к рядам горгульи, а то многострадальное мягкое место и так слишком часто посещают неприятности, если еще и Гуля начнет охоту, то мне наступит крышка.
Мы с выражением проскандировали еще несколько побуждающих к действию лозунгов, посмеялись и улеглись лицом друг к другу.
Глошад медленно моргал (а может, быстро спал). Я знала эту сосредоточенную складку на его переносице с детства, а вот мягкую полуулыбку видела впервые.
— А я и не знала, что ты такой…
Это было сказано так тихо, что на диалог можно было и не рассчитывать, но Глошад услышал.
— Какой?
У меня было много вариантов: забавный, умный, обаятельный, деятельный, но с языка слетело совершенно иное.