Футарк. Первый атт
Шрифт:
– Тетушка, – пытался сопротивляться я, откладывая в сторону недоеденный тост. – Зачем вам это нужно? Вы ведь вполне можете прогуляться самостоятельно!
Тетя бросила взгляд на Ларримера и ответила неожиданно спокойно и серьезно:
– Вик, мальчик мой, неужели ты не понимаешь, что только раззадориваешь сплетников тем, что прячешься в своем особняке?
Я пожал плечами – возразить мне было нечего. К тому же я все равно собирался отправить телеграмму, а проделать это в сопровождении тетушки должно быть… любопытно.
– Тогда почему вы только сейчас решили вытащить меня
– Я полагала, эта болтовня понемногу утихнет сама собой, – вздохнув, призналась тетушка. – Но раз уж этого не произошло, нужно принять меры!
Мне оставалось только восхититься ее целеустремленностью и сдаться на милость победительницы…
Тетушка Мейбл вышагивала по улице с видом императрицы, недоумевающей, почему встречная чернь ей не кланяется. Нет, она была исключительно любезна и мила, однако жесты, манеры, интонация просто кричали о том, что любому, кто вздумает ей противиться, не поздоровится. Признаться, тетушка нечасто бывала в столь воинственном расположении духа (она и в обычном настроении вполне могла остановить, скажем, скачущую во весь опор лошадь, – исключительно силой воли). Знакомые, должно быть, инстинктивно опасались вызвать ее неудовольствие и вели себя исключительно любезно. Косились на меня, разумеется, да и в разговоре чувствовалась некоторая натянутость, однако никто за все время прогулки так и не позволил себе ни малейшего намека, ни крохотной двусмысленности.
Я же следовал за тетушкой, стараясь сохранять примерный вид, словно ученик воскресной школы рядом с пастором. И хохотал про себя, наблюдая, как миссис Фландерс краснеет, бледнеет, но мужественно поддерживает вежливую беседу.
Служащий почтамта, мистер Ричмон, принимая телеграмму, посматривал на меня с любопытством, а прочитав написанный мною текст, и вовсе чуть не подпрыгнул. Однако, с опаской взглянув на тетю Мейбл, он проглотил все вопросы и молча принялся заполнять бланк…
Мы с тетушкой уже возвращались домой, когда навстречу нам попался инспектор Деверелл, как всегда, имевший весьма кислый вид.
– А, мистер Кин, – протянул он, притрагиваясь к полям шляпы. И спросил с неподдельным интересом: – Как ваши дела?
– Благодарю вас, инспектор! Превосходно! – вполне искренне улыбнулся я. – Наслаждаюсь тишиной и спокойствием.
– М-да? – недоверчиво прищурился он. – Ну, вам виднее. А я слышал…
– Виктор, нам пора! – вмешалась тетушка, испепеляя взглядом инспектора, неосторожно затронувшего опасную тему.
– Простите, инспектор! – развел руками я. – Мы спешим.
– Ну да, ну да… – покивал он, подозрительно глядя на меня.
Хм, должно быть, такая жизнерадостность со стороны человека, обвиняемого в стольких грехах, наверняка казалась инспектору Девереллу по меньшей мере ненормальной. Мне же после демонстрации впечатляющей мощи характера тетушки Мейбл совершенно не хотелось жаловаться на судьбу. Я чувствовал гордость за свою принадлежность к достойному семейству Кин и был искренне благодарен тетушке за поддержку…
Прогулка удалась на славу, даже жаль было возвращаться домой. Теплый ветерок, расхрабрившееся апрельское солнце,
– Мистер Кертис ожидает вас в столовой, сэр! – почтительно сообщил Ларример, помогая мне снять пальто.
– Кажется, Сирил пришел в себя! – прокомментировала тетушка, передавая дворецкому свой верный зонтик, словно шпагу.
Признаюсь, я полагал, что кузен будет дуться много дольше.
Сирил обнаружился за столом: он так сосредоточенно и яростно кромсал отбивную, что мне сразу захотелось на всякий случай его обезоружить.
– Здравствуй, мальчик мой! – проворковала тетушка, разом превращаясь из тигрицы в заботливую мать. – Как ты себя чувствуешь?
– Сносно! – буркнул Сирил, не поднимая глаз. – Есть новости?
– Увы, – развел я руками и отодвинул стул для тети. – Пока ничего.
– Понятно, – Сирил поднял на меня воспаленные глаза. Похоже, он совсем не спал ночью. – Виктор, твой дворецкий сказал, что у тебя есть гимнастический зал. Побоксируешь со мной?
– Разумеется, – согласился я, присаживаясь напротив кузена. Радовало уже то, что он не бросился искать утешения на дне бутылки. – Только я ведь значительно тяжелее тебя.
«И намного сильнее», – этого я, конечно, озвучивать не стал. Не стоило лишний раз расстраивать Сирила.
– Ничего, – отмахнулся он, принимаясь за отбивную. – Мы ведь не всерьез!
Впрочем, с последним бы я поспорил. В гимнастическом зале Сирил наседал на меня с такой яростью, будто внезапно превратился в берсеркера. Признаюсь, мне пришлось изрядно попотеть, защищаясь от его наскоков. Быть может, стоит всерьез заняться боксом? Или, по крайней мере, изредка захаживать в клуб, чтобы поразмяться не только с грушей, но и с живыми противниками. Хм, а ведь сейчас многие наверняка не прочь были бы со мной подраться…
После разминки с Сирилом я отправился к своим крошкам, с которыми и провел остаток дня. Купленный недавно Echinocactus grusonii капризничал, видимо, ему требовалась более высокая температура. Зато смотрелся он замечательно: красивые пропорциональные стебли этого вида кактусов покрыты густыми «золотыми» колючками. А как восхитительно он смотрелся среди ярко-красных японских культиваров Hibotan!
Однако мысли о распускаемых в городе слухах меня не отпускали. Я сам себе напоминал кактус, ощетинившийся иголками для защиты от грубых рук и слов.
Предположим, мистер Клариджес откликнется на мою телеграмму. Что делать дальше? Не предъявлять же каждому встречному письмо мистера Клариджеса, и даже если он приедет лично, как донести его слова до общественности? Проще иметь дело с мировым судом, там достаточно дать показания под присягой. Суд общества бывает куда суровее и охотнее верит в дурное, нежели в хорошее. Признаюсь, я не подумал об этом заранее…
Мне требовалась подсказка, поэтому, оставив своих питомцев внимать Шопену, я отправился в свою спальню. Обычно такими делами я занимаюсь в кабинете, но из-за присутствия в доме Сирила и тетушки Мейбл пришлось перебраться в более уединенное место. К тому же я именно здесь припрятал от кузена свою любимую выпивку…