Фурия
Шрифт:
Сажусь рядом и обтираю грудь и руки Тома.
Господи, я его вчера убить готова была, а сейчас за здоровье переживаю.
И ведь действительно страшно за него. Похоже, что-то серьезное.
Складываю полотенце и кладу ему на лоб.
Лима приносит градусник.
— Сорок и два, — ужасаюсь цифрам на табло. — Звони 911. Здесь аспирином не отделаешься.
Девушка отходит к окну и набирает службу спасения.
Вот почему у тебя были такие глаза ночью. Как у ребенка,
Переворачиваю полотенце на его лбу и невзначай провожу рукой по щеке. Он открывает глаза.
— Скорая скоро будет, — докладывает Лима.
Я освобождаю ей место рядом с ним. Но он даже не глядит на неё. Провожает меня глазами.
— Малыш, ты как? Что-то болит? — берёт она его за руку.
Он молча отрицательно слегка качает головой и снова закрывает глаза.
Тома увезли в больницу с подозрением на пневмонию.
Лима чуть ли не ночевала у него в палате.
Диагноз подтвердился.
Он провалялся в больнице две недели. За это время Лима уговорила Алекса устроить у нас дома вечеринку по случаю Хэллоуина и пригласить своих друзей. В перерывах между учебой и дежурством в больнице, она с подругами занимается организацией праздника.
***
Застаю гостя в своём кабинете.
— Тебя уже выписали? — обращаюсь к Тому, который стоит и рассматривает книги в шкафу.
— Да, вчера…
— Поздравляю с выздоровлением, — сажусь в своё кресло. — Как себя чувствуешь?
— Спасибо! Уже хорошо.
— Как ты умудрился подхватить воспаление лёгких в жару?
— Часто принимаю холодный душ… У вас большая коллекция русской литературы, — переводит тему.
— Да, специально заказывали. А как твои успехи с "Идиотом"?
— Осилил только половину. Оказалось, сложно…
Я смеюсь. Он недоумевает.
— Достоевского не все русские-то понимают, а ты решил замахнуться на великий и могучий. Надо было начинать с чего-нибудь попроще.
Я подхожу к нему, оглядываю книги в шкафу.
— Пушкин, например, — вынимаю и отдаю ему книгу. — Лермонтов, Есенин, Блок, — достаю их томики. — Тимур Юнусов, на худой конец, — решаю поприкалываться.
— Это тоже русский писатель?
— Да, современный поэт. Книги у меня нет, но его творчество легко можно в интернете найти. А теперь будь добр — покинь мой кабинет, у меня видеоконференция через десять минут.
Странно, но он не спорит, не пристаёт, не говорит пошлостей. Просто уходит, захватив книги. Его будто подменили. Такой тихий и спокойный.
Или это затишье перед бурей?
Через два часа, когда я закончила совещание с главами филиалов нашего Дома по всему миру, выхожу в гостиную и вижу
— Это было смешно… Я повелся! Ха-ха-ха!
— Ты о чём? — присматриваюсь к нему.
— Про поэта этого… Тимура, — читает с экрана.
Действительно смешно.
— Скажешь не поэт? Какие времена — такие и стихи. А у него ещё и под музыку.
Он со злостью захлопывает ноут.
Глава 53
Наш дом превратился в какой-то склад декораций к фильму ужасов.
Бесконечные коробки со свечами, черепами и прочей колдовской ерундой, рулоны паутины. Один грузовик тыкв на лужайке у дома чего стоит.
А до праздника ещё неделя.
— Может, остановитесь? — спрашиваю девчонок, оплачивая вечером очередную доставку.
— В принципе, уже всё. Осталась только еда, но её привезут в день вечеринки, — прикидывает Лима.
— Сколько вас будет?
— Сотня, а может чуть больше…
Я провожу рукой по лицу и ухожу от этого бедлама подальше.
Вечеринок дома я никогда не устраивала, мой дом — моя крепость. Знаю, как здесь всё проходит. Как в стихотворении — приходил Серёжка, поиграли мы немножко. Надо клининг сразу на первое ноября заказать.
Сотня чокнутых студентов!
Это пиздец, товарищи! Других слов у меня нет.
— Привет! — здоровается со мной Том, который сидит в гостиной в углу на кресле под лампой с учебником по гражданскому праву.
Он скользит взглядом по моим ногам и глубоким разрезам по бокам короткой сорочки.
— Привет! Не знала, что ты тоже здесь. Почему девчонкам не помогаешь?
— Их там и так слишком много. Не хочу мешать им секретничать. Они же по-любому о парнях говорят.
— И о них тоже, — натянуто и не с охотой улыбаюсь. — Тогда я тоже не буду отвлекать тебя от уроков, — иду в танцзал.
Нужно слить напряжение в танец. Его слишком много за последнее время.
Лёгкие движения для начала, чтобы расслабить мышцы. Я уже месяца два на пилон не поднималась. Это плохо, мускулатура теряет тонус.
Первые минуты руки трясутся, но постепенно разогрев делает своё дело, и я нахожу нужный ритм и баланс.
Нужно отдохнуть. Вся мокрая от пота и руки скользят по шесту.
Сажусь на пол и приваливаюсь к нему спиной, разматываю тейпы на запястьях, шевелю пальцами.
Костяшки зажили, даже почти следов не осталось. Со временем и оставшиеся шрамы исчезнут.
Отдышавшись и вернув пластыри на место, решаю — ещё одну песню прогоню и всё.
"А давай любимую?!" — предлагает внутренний голос.