Фурия
Шрифт:
Камера всё так же показывает меня, но уже на один экран.
Второй занимает картинка с поля, где растерявшийся пятнадцатый номер, заглядевшись на телевизор, пропускает удар.
Глава 45
— Ууу! — взвывает толпа.
Я морщусь, представляя, как это неприятно и больно быть сбитым с ног.
Тренер свистит и заменяет Тома на несколько минут.
— Чего ушами хлопаешь! — орёт на парня. — Девушек никогда не
Потом смотрит на нас и делает виноватое лицо.
— Извините! Нервы… — просит прощения.
Я понимающе киваю головой и медленно моргаю глазами.
Том снимает шлем, выпивает половину бутылки воды, а вторую половину выливает на голову.
— Привет! — безмолвно губами.
Я оборачиваюсь на Лиму, она широко улыбается. Потом опять возвращаю глаза к парню. По его взгляду понимаю — приветствие предназначено мне. Растягиваю на секунду ответную улыбку.
Гарнер подходит к человеку в костюме символа университета — огромный бурый медведь, и что-то ему говорит. Тот кивает большой головой.
В перерыве эта зверюга подваливает ко мне, вытягивает меня с места и выводит на край поля. Звучит моя песня с заводным ритмом.
Парень в костюме начинает танцевать под музыку танец, который в челлендже несколько лет назад танцевал весь мир.
— О, Боже! — смущаюсь и закрываю рукой лицо.
Он отнимает мою ладонь и опять повторяет движения, намекая, чтобы я делала тоже самое.
Заиграл припев, и я подтанцовываю, при этом повторяя слова песни.
И снова мы на экранах… Со всех сторон слышится хохот и аплодисменты. Рассмеяться не сложно, медведь довольно пластичный и уморительный. Меня и саму разбирает смех.
Пока мы развлекаемся, игроки выстроились на поле для продолжения игры. Музыка закончилась, и я собираюсь вернуться на своё место, как вдруг этот медведь подхватывает меня, перекидывает через плечо и бежит к середине поля.
— Парни, похоже, нам подарок несут! — кричит кто-то из футболистов.
Все дружно ржут.
Ноша оказалась не по плечам, мой похититель сбавляет темп, а потом вообще сбрасывает меня прямо в руки одному из игроков. Сам падает рядом и дёргает ногами, изображая умирающего, его так и утаскивают с поля за них.
— Классный подарок! — слышу голос Тома.
Это он держит меня на руках.
Гляжу на него сквозь решетку защиты шлема. Глаза улыбаются.
Шевелюсь в попытке сбежать, но хватка крепкая.
— Отпусти, пожалуйста, — смотрю умоляюще.
— А что мне за это будет? — в его глазах загорается огонёк, от которого по коже пробегают мурашки.
— Спасибо…
— Этого мало. Парни, чем у нас вознаграждают спасителей? — обращается к другим игрокам.
— Поцелуем! Сексом! — раздаются
— Охренели в конец! — рявкнув, рублю кулаком в шлем.
Блядь, как же больно! — трясу рукой.
А им смешно… Всему стадиону смешно…
Том отпускает меня. Берёт мою кисть в свою большую ладонь и осматривает костяшки.
Они в кровь.
Его лицо под маской нервно скривилось.
— Осторожнее надо… Уходи, иначе нас оштрафуют, — произносит серьезно.
Я иду с поля, сжимая ноющую от боли руку. На месте ко мне оказывает помощь медик, обрабатывает и перевязывает раны.
— Спасибо!
— Зря вы ударили, шлемы выдерживают удары до полутонны, а вы кулаком… — складывает бинты и антисептик в сумку.
Не дожидаясь конца игры, прощаюсь с ошарашенной Лимой и уезжаю домой.
****
— Как закончилась игра? — спрашиваю у Громовой, которая хотела незаметно проскользнуть мимо меня в гостиной, где я читаю в углу дивана книгу.
— Мы выиграли… — тормозит и садится на другом краю.
— Это хорошо…
— Как рука?
— Нормально, — разминаю пальцы.
Боль есть, но тупая, а не жгучая, как в самом начале.
— Почему ты его ударила?
— Хамло твой Том, — сосредотачиваюсь на тексте в книге.
— Все говорят, что он попросил тебя его поцеловать, — говорит с неприкрытой злобой.
— Все — это кто?
— Игроки, которые были на поле, рассказали… Том сказал, что это просто шутка.
— Идиотская шутка. Если бы не шлем, то отхватил бы, — захлопываю книгу и бросаю на диван. — Я, пожалуй, пойду спать.
— Видео и ваши фотографии уже во всех соцсетях, — злится Лима.
Я только гневно сжимаю плотно челюсти.
Вот это плохо.
Алекс будет не в восторге. Да и Мишка утром обязательно наорёт. Он сейчас с семьёй в отпуске на Карибах.
— Со всеми претензиями обращайся к своему парню, — цежу официально сквозь зубы. — Ты была там со мной и видела, что от меня ничего не зависело. Дурацкие приколы озабоченных придурков.
Выговариваю ей и отправляюсь к себе в спальню, где на кровати прижимаю к себе подушку Алекса, которая пахнет им, и засыпаю.
Опять этот сон заставляет меня подскочить в постели.
— Fuck! — хватаюсь за голову.
Дыхание надрывистое и тяжёлое, будто мне перекрыли кислород.
Вдох через нос, выдох через рот.
Техника успокоения помогает. Но сон как рукой снимает. Да и страшно засыпать, вдруг он опять повторится.
Я так не могу уже, я физически ощущаю это всё.
Переборов себя, закрываю глаза и стараюсь уснуть. Но вдруг в голове всплывает разговор с мадам Зазой, который был у нас в начале лета.