Фуриозо
Шрифт:
— Извини. Можешь забрать их всех себе.
— Спасибо за заботу, — усмехнулась Луиза и послала улыбку Каролине, но та никак не отреагировала.
— Поздравляю, Анна! — вставила свое слово Хелена, и их бокалы, сблизившись, звякнули.
— Давайте ужинать, — сварливо потребовала Каролина и склонилась над кастрюлей с рагу.
Она услышала позади себя звуки раскладываемых приборов, неразборчивую болтовню Хелены с Анной, Луизы с Раулем.
Помешивая содержимое кастрюли, Каролина унеслась мыслями далеко от кухонной плиты. После того как они втроем сидели на лестнице, Рауль не обменялся с ней ни единым словом. Действительно решил,
Каролина машинально попробовала рагу. Еще не готово.
Ей страшно от непонимания того, что произошло. Почему вдруг такое охлаждение? А если Рауль скажет, что раскаивается в близости, и, дружески похлопав ее по плечу, попросит вычеркнуть это недоразумение из памяти? Вот поэтому она не открыла дверь: боялась услышать горькие слова.
Каролина поймала себя на том, что изнывает от желания близости. Как же он нежно касался лона, какими теплыми были губы, каким пьянящим — аромат его кожи. Но чем сильнее тело жаждало Рауля, тем отчаяннее Каролина убеждала себя в том, что он только хотел переспать с молодой женщиной.
Ах, если бы сейчас взять и прочитать его мысли! Неужели он так эгоистичен, что готов на все ради собственного удовольствия? Неужели уверен, что любая ляжет с ним в постель из-за того, что он всемирно известный скрипач?
Однако ощущение, что она совершила чудовищную ошибку, усиливалось. И даже не одну ошибку, а несколько! Их невозможно исправить, потому что невозможно забыть близость с Раулем. Оставаться любовницей Луизы Каролина больше не хотела: это связь без будущего.
Нет-нет, Луиза ей больше не нужна. Да и вообще никто не нужен, кроме Рауля. Но остается только сжать зубы и заставить себя забыть о нем. Забыть о пережитом унижении. Ну как она могла допустить такую ошибку, в самом деле?
Каролина привыкла к восхищению мужчин и всегда получала то, что хотела. Стоило ей обратить внимание на какого-нибудь красавца, как тот, образно говоря, уже лежал у ног. Ей ничего не стоило соблазнить понравившегося мужчину. Но вчера, считала Каролина, она вела себя с Раулем неправильно — как легкодоступная женщина. Неудивительно поэтому, что сегодня он не смотрит в ее сторону. Каролина казнила себя, что опустилась так низко, но готова была на все, чтобы вернуть близкие отношения. Каким образом? Прежде всего — не показывать своего отчаяния, чтобы не охладить опытного в любовных делах Рауля. Она знала это и из собственного опыта: стоило поклоннику признаться, что любит и не может жить без нее, как всякий интерес тут же пропадал.
Случившееся вчера — ошибка! Она позволила чувствам взять верх над разумом.
Каролина вдруг осознала, какие сильные эмоции, какая страсть присущи ее натуре. Об этом она даже не подозревала. Но как больно с ними жить! Внутренний голос подсказывал, что связь с Раулем, даже такая кратковременная и такая унизительная, — это не случайная любовная интрижка, а та самая большая любовь, о которой она мечтала. Только подлинная любовь отмечена страданиями и муками.
Каролина подумала, что
— Все хорошо, Каролина? — раздался голос за ее спиной.
Она вздрогнула.
— А… Рауль… — прошептала девушка, боясь повернуться.
Каролине было стыдно произнести его имя вслух: а вдруг это скомпрометирует ее? Рауль мгновенно понял, в каком состоянии Каролина. Ему не лучше. Но собственные эмоции он давно научился сдерживать и теперь не терял головы, хотя любовное чувство к этой юной красавице просто зашкаливало.
— Возьми себя в руки! — приказал Рауль без тени нежности в голосе.
Каролина взглянула на него: выражение лица совсем не такое, как во время исполнения Брамса. Она вздохнула.
Анна, довольная, с бокалом в руках, оглядывала компанию. Вечер удался на все сто! Рауль произнес прекрасный тост и не раз чокался с ней. Обнимал за плечи. Целовал руку. До сих пор она ощущала на коже прикосновение губ Рауля. Каролина в дурном настроении — тоже хороший знак. Пусть не задается и не думает, что все мужчины теряют от ее красоты голову. Только не Рауль! Неважно, насколько она хороша или талантлива, все равно Каролина — эгоистичная, избалованная девчонка. Давно пора ее проучить. Теперь она не угроза: зачем бы Раулю расспрашивать дотошно ее, Анну, про любовников, если сам не мечтает занять это место?
Рауль вернулся к Анне и закружил в танце, она радостно хихикала, прижималась к нему грудью. Присев на стул отдохнуть, Рауль пригубил шампанское.
— Что нового у вас в консерватории, Анна? — спросил он.
— Новый солист приедет в феврале. Постоянно на гастролях, очень занят, но нашел время выступить в Стокгольме. Прибудет из Берлина, даст вечерний концерт и отправится в Токио.
— Я его хорошо знаю. Честно говоря, очень много воображает, а играет не так хорошо, как думает.
Анна рассмеялась на высказывание Рауля о себе самом и добавила:
— Жаль, что ты приедешь только на один день!
Она шутливо ткнула его в грудь. Рауль поймал светлый локон, накрутил на палец и отпустил — локон подпрыгнул, как пружинка.
— Но кофе-то в перерыве мы успеем выпить? — тая от блаженства, спросила Анна.
— И даже пропустить рюмочку после концерта, — ответил Рауль и подмигнул.
Анна провела кончиком пальца по виску любимого.
— У тебя пена на лице осталась, — прошептала чувственно.
Но в этот момент телефон Рауля завибрировал: пришло сообщение. Читая его, Рауль незаметно следил за Каролиной, которая все еще стояла у плиты. Нежность прилила к сердцу, разбудила желание. Ему захотелось подойти к Каролине, обнять, прижать к себе и никогда больше не выпускать из объятий. Но сейчас это исключено: сначала оба должны разобраться со своими партнерами. К тому же Каролине пойдет только на пользу, если он немного помучит ее ожиданием. Пусть пока сгорает от страсти и нетерпения, тогда легче привязать ее к себе надолго. Опытный соблазнитель, Рауль применял эту тактику тысячи раз, и всегда она срабатывала. И хотя жаль так мучить Каролину, он сумеет потом утешить девушку. Подходящий момент придет, надо только немного потерпеть. В делах любви, напомнил себе Рауль, очень важно выбрать правильный момент: ни секундой раньше, ни секундой позже, как в контрапункте.