Фунтик в цирке
Шрифт:
— Герой! — отрекомендовал родственника генерал. — Участвовал в войне Алой и Белой розы.
— Вот как! — восхитилась Беладонна. — А на чьей стороне?
— Ни на чьей, — пояснил генерал. — Дедушка дальтоник — цвета не различает и потому воевал против всех.
— А ещё плохо слышит, — вздохнула генеральша, — в боях потерял почти всё…
«Кроме аппетита», — отметила про себя Беладонна, видя, с какой скоростью дедушка ринулся к праздничному столу.
Три
— О, шарман, шарман!
Последним перед мадам предстал кудрявый ангел с голубыми глазами и множеством карманов на курточке и штанах.
Этого Беладонна боялась больше всего: что ни увидит — раз! — и в карманы… Или закатит глазки и клянчит голосом, полным страданий: «Ах, как бы я хотел это иметь!»
Ну ладно там игрушки или часы с камина, так в прошлый приход в ножку рояля вцепился, да так, что не могли оторвать!
Беладонна зажгла в канделябрах свечи и подняла шторы: «Пусть все видят, кто у неё в гостях!»
Генерал — это вам не бублик с маком, фигура значительная, одной позолоты на штанах на сто монет… И ни минуты покоя, даже на чаепитии, без конца — телефон, телефон… «Алло, Второй? А где Первый? Как на кладбище?! Ах, в засаде?! Ну, пусть лежит!..»
— Ешьте, гости дорогие, — предложила Беладонна, возвышаясь над столом. — Себе отказала, а для вас сберегла!
— Ой, — воображала генеральша, — мои детки кушают только иностранное, наше — не уговоришь!
Из иностранного на столе были лишь зубочистки, и мадам тотчас же придвинула их гостям.
Героический дедушка от кофию с булочкой отказался, лепетал что-то странное, дескать, потом, потом, я горячего подожду!
«Какое горячее! — в душе возмущалась Беладонна. — Здесь ведь не полковая кухня, а важный приём!»
Радушие давалось мадам нелегко… Не без волнения наблюдала она, как исчезают со стола джем и орешки, а с каждой булочкой в вазе лично прощалась… «Прощай, булочка, больше я тебя не увижу!»
Сначала беседа за столом шла медленно, а еда — быстро, но потом всё уравнялось.
— А что теперь в столице носят? — спросила генеральша у мадам.
Беладонна насторожилась: «Скажешь, что носят, а они сразу: а где взять?!»
— Голые ходят, — сообщила она, понижая голос, — и босиком!
— Я так и знал! — проскрежетал генерал.
— Фунтик?! — удивился ангел с карманами, увидев на стене портрет поросёнка. — Вы, что ли, с ним знакомы, мадам?
Беладонна оскорбилась.
— Не я с ним, а он со мной, — с дрожью в голосе пояснила она.
— Да, — подтвердил генерал, — поросёнок здесь сидел… То есть стоял… в витрине… лапшу на уши вешал… Дураков разводил!
— Как рыбок? — удивилась младшая.
— Как птичек! — уточнил генерал.
— А теперь крошки нам споют! — торжественно объявила генеральша, выводя румяных девочек из-за стола.
«Поют, не жуют», — сообразила Беладонна и, спугнув с крышки сонного кота, открыла рояль.
Крошки долго шушукались, решая, с какой песни начать. А
Пению генеральских детей по воскресеньям обучал известный угонщик коров по кличке Бифштекс. Утром маэстро привозили в дом в наручниках, а в полдень в них же и увозили, забыв пригласить на обед.
Бифштекс знал множество камерных произведений и с радостью эти знания детям передавал.
— Споём песню про «Чубчик», — предложила одна из сестёр.
— Нет, — сказала вторая, — у нас дедушка лысый.
— Тогда «Прощай, тюрьма, я ночью убегаю!».
— Да? А что на это скажет папа?
— Ну тогда «За что вы, зайцы, волка невзлюбили?»…
Наконец репертуар был согласован и генеральша, не глядя в ноты, нанесла роялю первый удар.
— Песня «Про поросят», — торжественно объявила она.
— Аааа… Ооо… Ууу…
Конечно, обычные дети в пении могут и ошибиться, слова там спутать или взять не ту ноту, но с генеральскими такого не случается никогда!
Пели девочки превосходно, пританцовывали где надо, а где не надо — жестами передавали суть драмы, которая произошла с героями песни.
Первым очнулся дедушка:
— Оглушительный успех! — завопил он и, сорвав со шляпки генеральши несколько розочек, бросил их девочкам.
Все были довольны, даже ангел с карманами, ведь за время пения он трижды попал вишнёвой косточкой дедушке в слуховую трубу.
— Фурор! — подтвердила Беладонна, тиская генеральшу. — Поверьте, уж я понимаю… В искусстве не чужой человек!
Сёстры, как и подобает воспитанным девочкам, сделали книксен, а окрылённая приёмом маман достала из авоськи новую пачку нот.