Функция: вы
Шрифт:
– Ладно. Я понял. Дальше что?
– Дальше мы вышли в анфиладу.
Я сосредоточенно кивнул, догадываясь, что так он называл галерею.
– Здесь, конечно, стоило остановиться, но статистические погрешности… мое все. Мы вышли к полкам с сувенирами – диковинный ассортимент! И она сказала…
– Дверь.
Я вздрогнул от голоса Шарлотты над ухом.
– Дверь, – с усмешкой повторил Влад. – Она была открыта.
Я поглядел на нее, затем на него.
– Минотавра не было на месте?
Шарлотта лениво
– Так он прав. Вы близки.
Минотавр ненавидел открытые двери и проветривал мансарду лишь тогда, когда уходил хозяйничать в других местах. Колоть лед в холодильнике. Есть, вытянувшись перед телевизором. Доставать Мару в три часа ночи изумительными историями.
Не было. Его там не было. Но как… почему тогда…
– Мы вошли. В комнате действительно было пусто. Не могу сказать, что машери знала, что и где искать: шарилась повсюду, пока не нашла чемоданчик у окна. Помню, я успел подумать: если это и правда фамильные цацки, то семейка здесь не из скромных работяг. А потом… он вернулся.
Я не дышал.
– Привалился такой к косяку, глотнул из бокальчика и сказал: ничего себе, сходил за хлебушком, – Влад помолчал, смакуя воспоминание. – А машери и говорит: убей его. Я подумал и ответил нет. К мужику ночью вломились двое, а он, мол, да вы не обращайте на меня внимания, воруйте все, что надо, я просто телефончик заберу. И видно же – глумится. Понятное дело, кто мне в тот момент больше понравился.
– Да ты струсил, – хмыкнула Шарлотта.
– Хорошо смеется тот, кто живой.
Прошлая ночь была для них сплошным приключением. От этого мне хотелось кричать.
– Больше он ничего не сказал? Не спросил? Кто вы и зачем пришли?
Влад пожал плечами.
– Было видно, он нас запоминает, но… Ничего такого. Он не выглядел удивленным. Когда я отказал, машери вытащила пушку. Я знал об оружии, но не думал, что все серьезно. Она столько времени вела себя как мармозетка… нет, серьезно, дурочка дурочкой, вот я и… Мой косяк, малой. Прицелилась она в него, а выстрелила в меня. И понеслось.
– И как вы ушли? К Минотавру быстро подоспела помощь.
– Вылез в окно.
– Там же пятый этаж…
Влад усмехнулся:
– Всего пятый.
Но меня не проняло:
– А сейчас? Вы точно не заразны? Мы не подвергаем опасности людей вокруг?
Усмешка Влада обострилась. Он неопределенно повел в воздухе рукой.
– Если бы я так легко мог убивать, у мира была бы другая история. Дрезденская чума… ох, да что ж за название… хотя вам за Дрезден и не такое положено… в общем, это краткосрочная акция. Буквально на пару часов. Машери не заразилась, потому что уже была заражена мной, так что она тоже не является переносчиком.
Я обреченно вздохнул:
– А атлас?
Энтроп вопросительно качнул головой.
– Планшет, вот такой… – Я развел руками. – С его помощью Минотавр смог бы отследить вас. По-видимому, она забрала его вместе с искрой.
Влад задумчиво изучил пространство между моими ладонями
– Выбравшись, машери кинулась в проулки. Но по итогу двадцати шагов не прошла, как мы вновь стали не разлей кипящая вода. Хотел бы я порадовать, что слышал грохот мусорных баков, визг кошек и как что-то вот такое, – энтроп повторил мой жест, – стукнулось о дно, но… Ни планшета, ни оружия при ней не было. Только в – и только эти штуки. О первой, к слову, есть не менее захватывающая история, произошедшая накануне. Не поверишь, в ней участвовал дрессированный скунс, и машери…
Но я его больше не слушал. Что-то схлопнулось. Чей-то замысел. Хладнокровный, продуманный в каждом совпадении план. Она не вынесла атлас. Он по-прежнему был где-то – с кем-то – в лабиринте.
– Мне надо позвонить, – пробормотал я. – Пропустите, пожалуйста.
Энтроп галантно освободил мне дорогу.
– Зазнобе пламенный привет.
Я выбрался из кресел и, не оглядываясь, прошел в следующий вагон. За ним – в другой. Другой. Другой. Я шел так долго, что почти кончился поезд, и только в последнем вагоне, в самом дальнем ряду я опустился у окна и выдохнул:
– Твою ж ма…
Я прокручивал все, что энтроп рассказал мне, и думал как и не понимал почему. Как Шарлотта прошла внутрь? У кого теперь атлас? Почему Минотавр даже не попытался повести себя как взрослый человек? Последнее меня особенно задело. Даже если он был безоружен, его застали не в замкнутом пространстве мансарды. Стоило только подумать, отступить на чертов шаг назад – и лабиринт защитил бы его одной захлопнувшейся дверью. Такая у него была, блин, функция.
Я припал виском к стеклу. Как же… С чего я вообще решил, что он изменился? Что гибель стольких людей притупила его нездоровую тягу все делать от противного? Бить, вместо того чтобы бежать. Говорить, когда надо молчать. Мару прав, в этом не было ничего от храбрости осознающего риски человека, лишь безрассудство – до дурости, до глухоты. Они-то, наверное, и помогли ему справиться с тем, что любого другого убило бы. Глухота. Тотальная перекройка памяти о том, что если бы три года назад он остался, отложив никому не нужное паломничество, Феба и Константин…
Стефан и Ариадна.
Он никогда не умел делать чертов шаг назад.
Поезд несся мимо низкорослого, облицованного под старину пригорода. Морось на окне размывала очертания домов. Я не мог позвонить Ариадне, у нас был один смартфон на двоих, а потому мне оставалось ждать, когда она, не найдя меня в пассате, наберет первой.
Я знал, что должен был вернуться к Владу с Шарлоттой, но дал себе отсрочку в станцию. Все казалось таким хрупким. Я боялся что-то сломать. Спустя три отсрочки я все же поднялся. Почти сразу зазвонил априкот. Вызов шел с номера Тамары, и, приняв его, я ровно, без выражения, без малейших хоть-бы-это-была-ты сказал: