Фуллер
Шрифт:
— Как знаешь, — хмыкнул пацан. — Не отставай. Кажется, кто-то из парней побросал шмотки на пол. Смотри, не споткнись!
Мысленно выдал пару цветастых эпитетов в адрес брата. И без его слов я точно знал имя этого «кого-то», кто намеренно бросает шмотье на пол. Пару раз, споткнувшись, я растянулся на паркете, приложившись к нему затылком. С тех пор я стал более осторожным. И старался двигаться самостоятельно по собственной квартире. Выходило плохо. Но другого выхода у меня не было. Жизнь в кромешной темноте — не самая
Приступы дикой головной боли меня больше не мучали. Док прогнозирует полное восстановление организма в ближайшем будущем.
Вот только гарантий он не дает. Вернется ли зрение — хрен понять. Но через пару месяцев Светлов обещал рассмотреть возможность проведения повторной операции. Мне оставалось лишь ждать.
С тех пор, как меня выписали из больнички, все изменилось. Власть над городом медленно перешла в руки Дуба и его папаши, которым было мало земель Мастера. Они хотели прибрать все, включая и мой автосервис, которым вместо меня временно управлял Седой на пару с Исаем.
Пацан категорически отказался менять документы. Говорил, что не хочет жить в тени Фуллера. Признаться, я бы тоже не хотел. Но у меня не было выбора.
В споре с Дубом до сих пор удача была на стороне моей банды. Но парни постепенно уставали жить под постоянным прессом, спать со стволами под подушкой и ждать, когда Дубов окончательно обнаглеет.
В который раз пожалел, что долбаные глаза отказались от меня. Хреновый из меня нынче старший, если не могу толком обеспечить защиту своим людям.
Вода ледяным ручьем хлестала из душа. Но мне не хотелось делать ее теплее. Так было легче собрать мысли в уставшей голове.
Знал, что Феликс суетится на кухне. За последнее время у нас сложился определенный график. И после вечерней тренировки пацан готовил ужин, пока я мылся. Мылся сам — и это не обсуждалось. Единственный компромисс, на который я пошел, это открытая дверь.
Первое время я все же пытался ее закрывать, чтобы хоть как-то оказаться наедине с самим собой. Феликс, словно тень, каждое долбаное мгновение был рядом.
Это бесило до изжоги! Будто я мелкий шкет, за которым нужен присмотр. А потом я смирился. Упертый ведь, не отстанет.
Кое-как одевшись после душа, пошел на кухню. Разумеется, трость я зашвырнул в самый дальний угол своей берлоги. Передвигался, держась рукой за стену. А мебель, что мешала, парни либо выкинули, либо задвинули в углы. Словом, живи, да радуйся. Вот только радоваться не выходило.
И причиной тому были не только разборки с кланом Дуба, но и гребаное одиночество, которое сжирало все нутро.
На миг показалось, что слышу ее голос. Тряхнул головой, прогоняя наваждение. Ее здесь нет. Она у деда в столице.
Но голос звучал вполне реально.
Кажется, на кухню я не вошел, а влетел. Исай посмеивался, а голос Дарины звучал очень близко. Девчонка о чем-то весело рассказывала. Смеялась.
Но смех был искажен телефонной связью. А я мысленно чертыхнулся. Потом же заставил себя успокоиться.
Звонит — уже неплохо.
— Не хочешь поздороваться? — хмыкнул Феликс, а я с трудом сдержался, чтобы не отвесить пацану подзатыльник.
Я, млять, много чего хочу. И основная часть моих желаний не способна реализоваться через телефонную связь.
— Привет, Матвей, — услышал ее голос.
Тихий, спокойный, родной. Слишком родной и слишком спокойный. Будто она говорит с Феликсом, а не с человеком, которого любит. Разлюбила? Не спорю, заслужил. Но твою ж мать! Как тяжко с этим мириться!
— Здравствуй, — пробормотал я, толком не понимая, куда говорить, в какую сторону повернуться.
А Феликс, скотина совершеннолетняя, с нескрываемым удовольствием сообщил:
— А мы по видео связи общаемся, если что!
— Сучонок! — пробормотал я, хмурясь.
Мне не нужны были глаза, чтобы знать — Дарька не увидит прежнего Фуллера. Я изменился. И кто знает, насколько моя небритая физиономия отпугнет девчонку.
— У тебя новая стрижка? — слышал улыбку в голосе Дарины. Кивнул.
— Называется: Мэт забил на свою морду, — вставил слово Исай.
— А по сопатке?! — вкрадчиво прорычал я.
— Лучше не ломать руку, которая тебя кормит, бро! — заявил пацан. — Или на ужин получишь быстрорастворимый супец.
В телефоне раздался тихий смех Дарины. А я решил не бить пацана. Пусть живет. Отчего-то лимит моего терпения значительно подрос. И я понял, что и сам улыбаюсь.
Так я и сидел, слушал разговор Дарины и Феликса, по-идиотски улыбался и думал, что ни хрена за эти месяцы не изменилось. Тело по-прежнему реагирует на девчонку. И я пока не знал, что мне делать с этим.
Дарина попрощалась, сославшись на какой-то деловой ужин, куда она едет в сопровождении деда. Пришлось сжать руки в кулаки. Какой, к черту, ужин?! В десятом часу вечера! Знаю я эти «ужины»! Богатые толстосумы с одной извилиной в мозгу, которая весь ужин будет воображать мою Дарьку в своей койке!
Но я так ничего и не сказал. На кой черт ей слепой идиот? Пусть все так и будет. Хотела бы — вернулась.
Феликс удивился моей просьбе. Нутром чуял его недовольство и опасения.
— Прыгать с крыши — не входит в мои планы, — пообещал я пацану. — Вали спать. Дорогу до койки я найду сам.
Феликс топтался на месте за моей спиной. Но я не подал виду, что заметил заминку.
Мне нужно было остаться одному. Именно здесь, где когда-то мы сидели с Дариной.