Фрунзе

Лебедев Вячеслав Алексеевич

Тих, безмолвен был и противоположный берег. Белые не ожидали тут переправы.

К рассвету ивановцы были полностью переправлены на вражеский берег. Загрохотали собранные у Красного Яра батареи. Под прикрытием артиллеримского огня ткачи пошли в наступление и быстро опрокинули ошарашенного внезапным ударом противника. К пяти часам утра ивановцы заняли деревню Турбаслы и двинулись дальше к Уфе. Уфимские колокольни были уже им видны.

Но в половине восьмого утра неприятель оправился и повел отчаянную контратаку.

Офицеры с револьверами шли за цепями, убивая на месте каждого, кто останавливался.

— Утопить красных, сбросить их в реку! — бешено кричали они.

Ожидая подкреплений, ивановцы стойко отбивали надвигающиеся цепи врага. Вскоре кончились патроны. Для обороны остались одни штыки. Подкрепление задержалось. Артиллерия белых заградительным огнем перекрыла дорогу с тыла. Несколько патронных двуколок с боеприпасами взорвалось на пути к 220-му полку от попавших в них вражеских снарядов.

Фрунзе с берегового бугра внимательно следил за ходом боя. Вокруг разрывались снаряды, обдавая его землей. Лошадь фыркала и пятилась. Фрунзе видел, как трудно было сейчас иванозцам.

Враг все смелел, все нажимал. И вот ряды ткачей дрогнули. Они начали медленно отступать. Но когда они уже были близки к тому, чтобы совсем смещать свои расстроенные ряды, ивановцы вдруг увидели, как перед фронтом появилась на конях группа людей во главе с командующим.

— Друзья! Ивановцы! Отступать нам нельзя! За мной! Вперед!

Словно электрический ток прошел по рядам:

— Фрунзе… Фрунзе с нами! Наш Арсений…

Спрыгнув с коня, выхватил Фрунзе у ближайшего бойца винтовку и двинулся против белых, уверенный, что полк пойдет за ним. Командир полка повторил команду:

— Ткачи! Ивановцы! Вперед! За командующим!..

Без стрельбы, со штыками наперевес, кинулись ивановцы за Михаилом Фрунзе.

— Вперед, товарищи! — время от времени подбадривал он бойцов, ведя их бегом на опешившего неприятеля.

Пули свистели вокруг Фрунзе, но он продолжал вести ивановцев в контратаку, и вскоре позиции были возвращены.

Теперь была задача — выйти на Бирское шоссе, ведшее к Уфе. Ивановцы во главе с Фрунзе сбили белых с шоссе, «оседлали» его. Увидев это, начали отходить и фланги белых, ошеломленных глубоким нажимом в центре. Но Ханжин продолжал подбрасывать от Уфы значительные резервы.

Фрунзе немедленно послал ординарца на командный пункт с приказанием подвезти к Бирскому шоссе артиллерию и пулеметы. Прошло двадцать минут. Ординарец явился с ответом:

— Артиллерия еще не переправлена, а к пулеметам патронов мало…

— Эх, растяпы! — бросил Фрунзе и, вскочив на коня, помчался на командный пункт. Все в нем так и кипело. Когда командир, ведавший переправой, увидел Фрунзе возле себя, он оробел. Никогда таким не был обычно спокойный командарм.

— Где артиллерия?! — закричал Фрунзе, чуть- чуть

не схватив командира за ворот.

— Я боялся переправлять артиллерию, товарищ командующий, до закрепления за нами плацдарма, — залепетал тот. — Могла вся артиллерия в руки к белым попасть…

— Немедленно переправить! — резко оборвал его Фрунзе. И сам поскакал к переправе.

Когда пушки появились из-под берегового откоса на бугре Турбаслинской луки, Фрунзе радостно замахал фуражкой:

— Наконец-то, наконец-то!..

Гнев его остыл сейчас же, как только он увидел подпрыгивающие на ухабах орудия и зарядные ящики.

— Скорее, скорее разворачивайтесь! — крикнул он начальнику артиллерии Хлебникову. Он хотел сказать еще что-то, но в этот момент возле него упала бомба, сброшенная пролетавшим аэропланом белых.

Грянул оглушительный удар. Когда рассеялся дым, артиллеристы увидели Фрунзе на земле, придавленного убитой лошадью.

Начальник артиллерии метнулся к лежавшему на земле командующему. На скаку подал батарее команду:

— С передков снимайсь!..

Спрыгнув с седла, он припал ухом к груди командующего.

— Жив…

Фрунзе был только контужен. Превозмогая боль и слабость, он продолжал руководить сражением, которое стало еще больше разгораться после того, как к белым подошли подкрепления: Ханжин перебросил сюда остатки каппелевцев. Они, по обычаю своему, вступили в бой густыми цепями. Этот вид атаки, бесславно вошедший в историю под именем «психической атаки», не дал им, однако, ничего. Не дрогнули и на сей раз славные чапаевцы. Их пулеметы и винтовки беспощадно косили последних «ударников» Каппеля, в большинстве своем состоявших из офицеров и унтеров царской армии.

Оба знойных дня 8 и 9 июня прошли в ожесточенных боях.

К вечеру 9 июня последний резерв генерала Ханжина был полностью уничтожен. Раскинувшийся на холмах город Уфа был занят полками 25-й Чапаевской дивизии.

Въехав в Уфу, Фрунзе послал в Авдонь, где лежал на перевязке в лазарете раненный в этом же бою Чапаев, специального ординарца с запиской:

«Поздравляю, Василий Иванович, с новой победой, одержанной храбрыми чапаевцами. Уфа наша, красная».

В своем приказе войскам Южной группы Фрунзе кратко объявлял:

«9 июня после ряда упорных боев доблестными полками 25-й стрелковой дивизии взят г. Уфа. Нами взято много пленных, пулеметов, оружия. Разбитый и понесший огромные потери противник обращен в бегство и спешно уходит на северо-восток…»

За блестящую организацию и проведение победоносного контрнаступления, личное мужество и храбрость, проявленные в боях под Уфой, Фрунзе был награжден орденом Красного Знамени.

Одновременно с Фрунзе (тем же приказом) награжден был орденом Красного Знамени и славный начдив Василий Иванович Чапаев.