Фрунзе
Шрифт:
Западный фронт, как и вся действующая армия, вобрал в себя лучшие людские резервы страны — рабочих и крестьянскую бедноту. А это был материал взрывчатый, с расшатанной дисциплиной. Да и в тылу этого фронта находилась ставка цари, принявшего на себя бремя верховного главнокомандующего.
А Михайлов с товарищами день за днем изолировал от солдатской массы генералитет и офицерство, казачьи части и ударные батальоны. И это была жизнь на острие ножа: ведь в каждом-крупном подразделении неусыпно действовали органы охранки и контрразведки и выхватывали всех, кто выражал недовольство войной и самодержавным режимом.
Но Михайлов, не знавший
И, еще никем не избранный, он был признан в окопах большевистским вожаком — главным агитатором и организатором.
В последних числах февраля тревожно и непонятно притаился, замолчал Питер: третий день не поступали оттуда газеты.
Это затишье перед грозой породило в Минске всякие слухи. Фрунзе позвонил в Москву Павлу Батурину. Тот сообщил, что в Петрограде развернулась всеобщая политическая стачка и что приходят в движение крупные силы в белокаменной. Но не мог открыто сказать, что питерская стачка поддержана некоторыми армейскими частями и перерастает в вооруженное восстание.
Однако Фрунзе кое-что уловил в его словах. И квартирка Михайловых в маленьком доме на берегу реки Свислочи немедленно превратилась в боевой штаб большевиков. Товарищи договорились, что по первому сигналу срочно будут собраны все руководители минской инициативной группы ленинцев вместе с представителями 3-й и 10-й армий. И вынесут решение, соответствующее моменту.
Наконец 1 марта 1917 года телеграф принес известие о свержении царского правительства. В полночь Фрунзе открыл долгожданное совещание большевиков.
Оно еще было нелегальным, это собрание. Но атмосфера царила радостная — всем повеяло в лицо свежим ветром бури. И каждому хотелось под огромным итогом жизненного пути подвести красную черту.
Да и было что рассказать товарищам: Исидор Любимов боролся в рядах партии с 1902 года и вместе с Иваном Станко замышлял побег Арсения из Владимирского централа; Александр Мясников (Мясникянц) прошел в ленинских рядах десять лет, работал в Баку и в Москве; подпольщиками были Попов, Фомин, Кривошеин, Могилевский. За плечами у каждого из них — смертельно опасное дело агитатора, пропагандиста, вожака; бессонные ночи, тревожные явки, чужие фамилии, жизнь начеку и впроголодь. И — тюрьмы, ссылки, побеги.
И вдруг наступил новый день: кончился мрак подполья и затянувшееся ожидание рассвета. И с высокой горы, куда они добирались ценой огромных жертв, открылась необъятная ширь и до боли в глазах полыхнула красная полоса зари! И говорить хотелось горячо и много, будто все в один миг нарушили долголетний обет молчания.
Но слишком дорого было время. И Фрунзе лишь кратко напомнил товарищам о дорогом опыте ивановцев на реке Талке в 1905 году. И собрание единодушно приняло решение: в два-три дня создать в Минске Совет рабочих и солдатских депутатов.
Налицо мало было достойных людей, чтобы обеспечить руководство в новом органе власти. Решили для советской работы привлечь интернационалиста, близкого к большевикам, Бориса Позерна, а «комиссаром» при нем поставить Исидора Любимова в качестве первого заместителя. Фрунзе
И, понимая, что бои с буржуазией не окончены, Фрунзе предложил перенести в Минск опыт шуйских и ивановских боевых дружин, но в форме народной милиции.
— Мысль простая, товарищи, — вооружить рабочих, создать из них единую боевую дружину для защиты революционных завоеваний. Иначе нас обведут вокруг пальца всякие мастера болтать о революции, весьма подверженные купле-продаже в политике!
Закончили собрание после полуночи. И в последний раз спели «Интернационал» вполголоса, чтобы не будоражить ночью добрых и недобрых людей в округе.
Каждый занял свое место и начал действовать стремительно. Фрунзе 3 марта созвал собрание рабочих и служащих всех предприятий и учреждений своего Союза, дислоцированных в Минске и его окрестностях. Радостные лица, песни свободы, грохот оваций! С подъемом были приняты решения, предложенные большевиками: избрать первый Совет рабочих депутатов предприятий комитета ВЗС Западного фронта, создать народную милицию во главе с Михайловым.
4 марта Фрунзе открыл первое легальное собрание большевиков Минска и представителей партийных организаций 3-й и 10-й армий. И выступил с большим докладом: «О текущем моменте и задачах пролетариата». Собрание предложило всем членам партии провести на предприятиях и в воинских частях выборы депутатов в Минский Совет и утвердило Михайлова руководителем большевистской фракции.
В тот же день начались выборы депутатов в частях Минского гарнизона. А в ночь на 5 марта Михайлов с первым отрядом народной милиции освободил из минской тюрьмы политических заключенных и обезоружил полицию и жандармерию. Операция прошла без кровопролития: даже голубые мундиры были захвачены врасплох.
Рассказывают, что на веселый тон настроила Михаила Васильевича фраза, сказанная им начальнику минских жандармов:
— Сдайте оружие и следуйте за мной!
И Трифоныч и Арсений слыхивал эту фразу, когда отправлялся в тюрьму. А теперь произнес ее сам по воле избравшего его народа. И, вспоминая об этом случае, говорил в кругу друзей:
— Кто бы мог подумать, что, ненавидя всей душой полицию, я стану во главе народной милиции! Но законы революции имеют преобразующую силу и совершают всякие чудеса!
Кстати, в жандармском управлении он обнаружил ордер на арест Михайлова — Фрунзе: из Иркутска и из Читы дошли бумаги о беглом большевике. Но они запоздали: на распутывание «дела Фрунзе» ушло полтора года. Приказ об аресте был подписан минским градоначальником бароном Рауш фон Траубенбергом. Однако и этот барон и его шеф генерал-адъютант Эверт, командующий Западным фронтом, вскоре оказались под арестом сами.
Отряд Фрунзе в одну ночь закрепил в Минске основы новой власти: после захвата полицейских участков и жандармского управления он взял под свою охрану правительственные учреждения, почту и телеграф. И в «Воззвании» к рабочим и солдатам Фрунзе обратился с призывом немедленно создать народную власть: «Граждане! Старый строй пал. Прежняя власть, опиравшаяся на произвол и насилие, исчезает по всей стране, и на ее месте возникает новая, сильная народным единством и доверием власть. Городская милиция уже разоружила полицию и стражников и заняла полицейское управление и полицейские участки. Жандармское управление упразднено. Идет дружная работа по организации общественных сил».