Фрося. Часть 5
Шрифт:
– Давай, давай, а мне надо ещё на базу за материалами подскочить и с Галкой на вечер договориться.
– Валера, а дома?
– Фросенька, дома меня уже давно не пасут, живём со своей жёнушкой каждый своей жизнью, гадко съесть и жалко бросить, и детей ведь необходимо на ноги поставить.
– Ну, я это уже проходила, может твоей Галке больше повезёт.
– Фрося, проехали, всё, что ей необходимо
– Ах, Валера, знаете ли вы мужики, что нам необходимо, но хватит об этом, а то становится муторно на душе.
Кстати, сегодня с самого утра звонил мне Марк и поздравлял с Днём рождения.
– Что ты говоришь, вот молодчина, как он там?
– Похоже, не плохо, переехал в другой город, живёт один, открыл ресторан и магазин, я очень рада за него.
– А чего тогда таким тусклым голосом обо всём этом мне сообщаешь?
– А потому что, он позвал меня к себе.
– Вот это да! Ну, и что?
– Никуда я не поеду, сегодня слушала песню, как раз про себя:
Жизнь невозможно повернуть назад
И стрелки на часах не остановишь...
– Ну, эту песню я тоже знаю, но может быть это не про тебя.
– Про меня Валера, про меня, пожалуй, я уже пойду, давай созвонимся, жду твоего звонка с шести до семи, чтобы уточнить количество гостей, двое добавится почти наверняка, мой старший сын со своим Первым секретарём намеренны появиться.
– Нет проблем, это уже интересно, с такими большими коммунистами мне ещё не приходилось водку пить.
Под раскатистый смех своего заведующего, Фрося покинула его кабинет и зашла в заднюю комнату, служившей им раздевалкой, где Таня разложила на маленьком столике свой скромный обед и поджидала напарницу, чтобы разделить трапезу.
Фрося подошла к смотрящей на неё с улыбкой Тане и взъерошила ей волосы:
– Танюха, давай быстренько перекусим и в парикмахерскую, Валерий Иванович нас отпустил, я договорилась за двоих.
– Станиславовна, ты прости меня, но я не могу пойти в ресторан, никак не могу.
– Тсс, слушай старших, как я раньше сказала, вначале мы идём в парикмахерскую, приводим твои волосы и ногти в порядок, потом заедем в мою квартиру, мне кажется, что где-то висят в шкафу оставшиеся после моей Анютки парочка вещичек, ты будешь пониже её, но у тебя же я поняла золотые руки, вот сама и подошьёшь.
Так, проблему с детьми попробую тоже решить, позвоню своей подружке Насте, она живёт не далеко от Москвы в деревне, ту я точно в ресторан не вытяну и попрошу подежурить. Или у тебя есть другие варианты?
– Есть, я могу маму попросить или соседку, она предлагала мне много раз свои услуги,
– Отлично, тогда всё равно позвоню Настюхе и постараюсь её уговорить на ресторан, с той будет попроще, ей и мои шмотки налезут, но опасаюсь, что тут все мои уговоры будут напрасными.
Что это у тебя здесь, я ведь кроме чашечки кофе ничего сегодня не ела и не пила.
Ух, котлетки, вкусные, чёрт побери, редко себя балую домашней едой, а в последний год, так вовсе обленилась.
И Фрося жуя, от удовольствия закатила глаза.
Парикмахерская находилась прямо в их ателье, там же рядом были обработаны ногти, и к трём часам дня они переступили порог Фросиной квартиры.
Таня зашла во внутрь и обомлела:
– Ефросинья Станиславовна, вы тут живёте одна, ведь это настоящие хоромы.
– Одна, совсем одна, уже целый год одна.
Видно было, что у Тани возникли некоторые вопросы, но она сдержала своё любопытство, ведь старшая напарница по работе тоже у неё ни о чём не расспрашивала.
Фрося вытащила из угла шкафа несколько вешалок, на которых уже скоро десять лет бесцельно висели два выходных платья и брючный костюм её дочери.
Трудно ей было даже себе объяснить, почему до сих пор она сними не рассталась, может быть в глубине души всё поджидала, что та вернётся домой, хотя надежды на это уже давно не было никакой.
Фрося увидела, как загорелись глаза у молодой женщины, когда она увидела яркое алое платье, которое подарил Анютке перед свадьбой Андрея, её щедрый и внимательный Марк.
– Мерь, вот это, оно тебя освежит, а то ты бледная, как белая ночь в Ленинграде.
– Я не могу, оно ужасно дорогое, вдруг испорчу.
– Дурочка, все эти вещи уже твои.
И Фрося демонстративно стала запихивать в большой пластиковый пакет оставшееся платье и брючный костюм прямо с вешалками.
– Мерь, я тебе сказала вот это алое, нет у нас с тобой времени играть в бирюльки, а я пойду позвоню Насте, ведь ей тоже надо ещё добраться до меня и приодеться, в парикмахерскую с ней уже не успеем попасть, да и её туда не затащишь, деревня и есть деревня.
– Станиславовна, а зачем ты так смеёшься над подругой, что деревенские не такие люди, как мы?
И тут Фрося закатилась таким смехом, что даже согнулась от хохота.
– Та-ню-ха, дурочка, чего ты злишься на меня, я ведь сама деревенская и какая, ты даже представить не можешь.
Девочка моя, я до сорока двух лет вот этими руками доила, полола, копала, навоз раскидывала.
Корова, куры, индюки и свиньи до сих пор мне снятся, а ты говоришь, что я смеюсь над подругой, что она деревенская.