Фронтовик. Без пощады!
Шрифт:
– Как он выглядел?
– Обыкновенно, в форме.
– Рост, цвет глаз, волос, особые приметы – шрам или родинка.
– Среднего роста, шатен. Про глаза не скажу – не помню, он все время в витрину смотрел. А вот усы черные.
– У него усы были? Какие?
– Не как у Буденного или Ворошилова, а щеточкой. Можно, я нарисую?
Продавщица взяла лист бумаги, нарисовала карандашом овал лица, одним росчерком – губы. Потом над ними заштриховала контур усов.
– Вот так похоже.
–
– Скорее узкое.
– По-русски говорил чисто, не нацмен?
– Русак! Буквы гласные немного смешно растягивал, вроде бы так волжане говорят.
Андрей попытал ее еще с полчаса – походка, какие-то особенности поведения, наколки на коже, часы, и в последнюю очередь задал вопрос:
– А что за кольцо он купил?
– Обручальное, без всяких украшений. Восемнадцатый размер, пятьсот восемьдесят пятой пробы. Дорогое, почти сто рублей без двух.
Другие продавщицы ничего существенного не показали.
Но пока Андрей всех опросил, прошел рабочий день, и до МУРа он добрался уже в восемь вечера. Еще подходя к зданию МУРа, понял, что Арапов на месте, поскольку окна кабинета были освещены.
Поднявшись в кабинет, он подробно доложил Арапову о проделанной работе и выложил на стол протокол допроса продавщицы ювелирного отдела.
– Думаешь, он?
– Похоже. Зачем ему кольцо, если он его даже не померил? Отдал фальшивку, приобрел золото, которое во все времена в цене.
– С его стороны разумно, логично.
– Знать бы еще, сколько у него фальшивых денег…
– По крайней мере, одно мы знаем точно – в ближайшее время новых купюр он напечатать не сможет. Если это он забрал клише, то только одной стороны, вторая часть осталась в станке. Другое дело, сколько их напечатано было?
– Найти бы этого «милиционера»!
Андрей выделил последнее слово интонацией, а Арапов сразу его понял:
– Ты думаешь – он ряженый? Форму где-то приобрел? Полагаю, он действующий сотрудник органов.
– Почему?
– Забыл, что пуля, которой был убит Погиба, уже послевоенного выпуска? На складах, на руках, в органах еще полно боеприпасов военного выпуска – ведь их миллионы наштамповали. В общем, надо искать этого «оборотня». А сейчас иди, отдыхай.
У Арапова в производстве было сразу несколько дел, и кроме Андрея еще один опер, Тихон, на подхвате. Арапов же, как более старший и более опытный опер, был своего рода «мозговым центром», руководителем. Как он умудрялся держать в голове многочисленные детали сразу нескольких дел, Андрея поражало.
Два дня никаких новых данных, могущих пролить свет на ситуацию, не поступало. По заданию Арапова Андрей отрабатывал личные дела милиционеров в звании старшины.
– Ты на фото смотри критически, фотографироваться
То, что усы можно приклеить, Андрей знал – в кино или театре так делали. Но в жизни он с этим не сталкивался и о существовании постижерных мастерских не подозревал.
За два дня, проведенных в отделе кадров, голова шла кругом. Лица на фото, автобиографии, послужной список – все надо было проанализировать.
Очень высоких, толстых и тех, кому было больше сорока лет, он сразу отметал – продавщица ювелирного отдела такую особенность отметила бы. Но и таких – среднего роста и возраста – набралось шесть десятков. Как узнать, который из них предатель интересов службы, оборотень в погонах? Ему очень хотелось надеяться, что искомый человек попал в его список.
На третий день он заявился к Арапову и доложил о результатах поиска.
– Хм, все-таки круг сужается. Шестьдесят человек – это не тысяча. И у меня для тебя новость. В Ивантеевке обнаружена фальшивая сторублевка, и ты прямо сегодня поезжай туда.
Андрей подошел к карте Москвы и области:
– Владимир Матвеевич! А ведь Мытищи и Ивантеевка на одной линии – я имею в виду железную дорогу.
– Что ты хочешь сказать? Что сбытчик живет на северо-востоке Москвы? В Мытищах и в Ивантеевке он точно не живет – не стал бы там сбывать фальшивые деньги. И вообще он может жить где угодно. Добрался на метро до вокзала – и все.
– Почему же тогда одно направление?
– Вполне может оказаться случайностью. Вот если сбытчик третий раз толкнет фальшивку, и снова на этой линии, тогда – да, закономерность. Хотя я пока не пойму, чем она нам поможет?
Андрей поехал в Ивантеевку. Электричка останавливалась у каждого столба, и ему показалось, что он ехал целую вечность.
Ответы кассиров и продавцов в ходе опроса почти полностью совпали с теми, что он слышал в Мытищах.
Сначала он допросил кассиров, а потом целенаправленно – продавца ювелирного отдела.
– Позавчера у вас были покупатели в форме?
– Да, военный майор с женой. Солидный дядечка, в годах, с орденами.
Сердце Андрея замерло:
– И все?
– Все.
– А был ли покупатель-мужчина, который чем-то обратил на себя ваше внимание?
– Был. Обычно украшения выбирают долго, примеряют – все-таки не буханку хлеба берут. Золото и серебро недавно продавать стали, ведь в войну даже отдела ювелирного не было.
– Понятное дело, война. Продолжайте.
– А этот товарищ витрины быстро осмотрел, ткнул пальцем – мне вот это выпишите.