Фронтовик. Без пощады!
Шрифт:
Пока Андрей бегал с бумагами, наступил конец рабочего дня. Как не хватает времени!
Он сел на трамвай – все быстрее, чем ногами.
Понятыми пригласил двух доминошников.
Дверь открыл помятый, явно с похмелья, Иван. Он увидел Андрея и двух доминошников в качестве понятых и попытался закрыть дверь, но Андрей успел поставить ногу в дверной проем.
– Гражданин Самойленко? – строго спросил он.
Обычно обращение «гражданин» и официальный тон сразу показывают, что это говорит
– Ну?
– Мы к вам с обыском, вот постановление. – Андрей вытащил из кармана и развернул лист бумаги.
Иван попытался прочитать, но, похоже, не смог; однако синяя печать произвела впечатление.
– Чего надо?
– Для начала – впустить нас в квартиру.
Андрей сделал шаг вперед, и Иван вынужден был отступить на шаг, и потом и вовсе попятился, пропуская его.
Понятые вошли следом.
– Предлагаю вам добровольно выдать то, что принес вам гражданин Фандера. Надеюсь, вы знаете такого?
– Семен, что ли?
– Он самый.
– Нет у меня ничего.
– Если найдем, пойдете подельником по делу.
– Он что, стянул у кого-то вещи?
– Серьезнее. Он обвиняется в убийстве и краже.
Иван, хоть и был с тяжкого похмелья, сообразил, что статья серьезная, и вытер ладонью враз вспотевший лоб.
– Вот же сволочь, так подставить! Мне попить надо.
– Пейте.
Иван прошел на кухню. Андрей направился следом – вдруг Иван попробует уничтожить улику? Скажем, выкинет в форточку.
Иван открыл кран, нагнулся и прямо из крана напился, шумно прихлебывая. Руки его тряслись. И запашок был тяжелый.
– Приносил он мне пакет, несколько дней назад было это. Только я ни сном, ни духом, клянусь, гражданин начальник! Сказал – в коммуналке живет, боится, как бы не пропали вещицы.
– Неужели он вам так доверял?
– А вы у него спросите! – Иван набычился и смотрел исподлобья.
Андрей не доверил бы пьянице на хранение даже пустую бутылку.
– Спросили уже.
– Он арестован?
– Так вы выдадите пакет? Или мы приступаем к обыску?
– Сейчас. – Иван взял замусоленную табуретку и поставил ее у стены. Едва не упав, встал на нее, сунул руку в отверстие вентиляции и вытащил оттуда пакет из черной плотной бумаги, туго перетянутый крест-накрест бечевкой.
– Вот. – Он протянул пакет Андрею.
Понятые толкались в дверях кухни.
– Граждане понятые, вы видели, как пакет извлекли из вентиляционного отверстия?
– Да, – подтвердили доминошники.
– Гражданин Самойленко, положите пакет на стол.
Иван спрыгнул с табуретки и положил пакет на стол.
– Дайте мне нож или ножницы.
Иван протянул Андрею кухонный нож.
Оперативник разрезал бечевку, развернул бумагу. Понятые
На бумаге лежал мужской золотой перстень – довольно массивный. Его украшал крупный бриллиант. В скудном свете тусклой лампочки он переливался искрящимися лучами света.
У понятых вырвался вздох – то ли удивления, то ли восхищения.
– Граждане понятые, попрошу подойти и осмотреть найденное.
– Отметьте в протоколе, что я выдал его добровольно! – тут же подал голос Иван. Наверное, он и сам не знал, что хранит драгоценность.
Андрей уселся писать протокол.
– Ну вот. В изъятом пакете обнаружили перстень из желтого металла с монограммой «Ф» и прозрачным камнем. Распишитесь.
– А почему сразу не написать, что перстень золотой, а камень – бриллиант? – удивился один из доминошников.
– Это только экспертиза покажет, золотой он или нет. Вдруг искусная подделка?
Понятые разочарованно вздохнули.
Андрей сложил протокол обыска и вместе с пакетом уложил в карман.
– Гражданин Самойленко, находятся ли в квартире иные предметы, переданные вам на хранение посторонними лицами?
– Нет, у меня же не камера хранения. – Иван опять присосался к крану с водой.
– Я вынужден досмотреть квартиру.
Иван от удивления икнул:
– Я же сам выдал пакет… Да смотрите, у меня ничего нет.
Дальнейший обыск ничего не дал.
Обстановка в квартире была более чем скромная: железная кровать с панцирной сеткой и грязным бельем, почти пустой шифоньер и тумбочка с батареей пустых бутылок. И везде – пыль и грязь.
Андрей, пока обыскивал квартиру, весь покрылся пылью и паутиной. На лестничной площадке он долго отряхивался.
Один из понятых, поджидавший их у дома, поинтересовался:
– Так вы его не заберете?
– Суд решит.
– Он ведь работяга. Выпить любит – это да, но он не преступник.
– Защищаете?
– Да я так, к слову, – смутился понятой.
Андрей приехал на Петровку и выложил перед Араповым пакет с перстнем и протокол обыска и изъятия.
Сыщик пакет развернул, полюбопытствовал:
– Хм, перстень солидный… Не знаешь, что это за буква «Ф»?
– Без понятия. Может, Фандера?
– Сомнительно. Монограмма сделана ювелиром при изготовлении перстня, а не позже.
– А вдруг этот перстень заказывал сам Фандера?
– Андрюша! – Сыщик укоризненно посмотрел на Андрея. – Перстень старой работы, не исключено – старинной. А подследственный наш носил тогда другую фамилию. Не провидец же он, чтобы знать наперед, что станет именно Фандерой.