Фронтир. Город в степи
Шрифт:
— Забыл. И без того хлопот хватает. Ладно, чего уж теперь-то.
— Я организую замену. Правда, скоро не обернуться… Сергей, я, пожалуй, пойду.
— Иди. А я тут еще посижу, сивона попью.
— До вечера.
Сергей проводил друга взглядом и, глубоко вздохнув, поднялся из-за стола. Сивон здесь подавали знатный, но сейчас не до него. Есть еще дела. Нужно было навестить одного человечка. Оно бы не помешало начать с него, но пароход прибыл на день раньше, хорошо хоть сам с людьми оказался здесь вовремя. Пришлось сразу нацеливаться на порт.
— Здравствуйте, господин
— Кого я вижу! — с показной радостью произнес худощавый мужчина в годах. — Господин Варакин, возмутитель спокойствия. И каким образом вам удалось организовать столь быструю регистрацию новым переселенцам?
Воровской авторитет Луйко Забар откинулся на высокую спинку стула. Они беседовали в рабочем кабинете, расположенном в дальней комнате лавки Забара, служившей прикрытием его основной деятельности.
— Подсчитываете убытки? — одарив собеседника улыбкой и без приглашения присаживаясь на свободный стул, вопросом же ответил Сергей.
Как и в прошлую их встречу, в комнате они находились не одни. У входной двери замерли двое громил Луйко. Но Сергей и не думал смущаться этим обстоятельством. Чем больше уверенности в себе и своих силах, тем лучше тебя воспринимает эта братия. Главное, не перегнуть палку и не преступить черту, когда хозяин кабинета попросту не сможет дать задний ход.
— Признаться, я не привык к финансовым потерям. Я приказал не противодействовать данному происшествию. Но вы должны понимать, так дела не делаются, — сокрушаясь и слегка переигрывая, заявил Луйко.
Впрочем, сделано это было намеренно. Фальшь и несоответствие слов и мыслей выставлялись напоказ, дабы гость ни в коем случае не принял все за чистую монету. А Сергей и не собирался. Не глупее паровоза.
— Понимаю, а потому лично явился принести вам свои извинения. Хотя, как вы помните, встречаться с вами я больше не собирался.
— Вы принесли мои деньги? — полоснув собеседника стальным взглядом, поинтересовался Луйко.
— Господин Забар, если бы я это сделал, то перестал бы себя уважать. Я ведь говорил вам, что никому не позволю трогать своих людей, а эти люди приехали именно ко мне, и они уже под моей ответственностью. Но и ссориться с вами в мои планы также не входит, война никому не выгодна. Поэтому я пришел к вам хотя и не с деньгами, но зато с обоюдовыгодным предложением.
— По этой причине вы появились в столице в сопровождении своих бойцов? — скептически приподнял бровь Луйко. — И отчего вы решили, что подобное предложение меня заинтересует, а не разозлит? — уже с явственно просматривающейся угрозой закончил он.
— Оттого, что оно не только позволит перекрыть ваши сегодняшние потери, но и сулит большую выгоду. В противном случае… Я не умею идти на попятный, — и не подумал уступать Сергей. — Вы правильно подметили насчет бойцов. Однако я здесь вовсе не для того, чтобы бряцать оружием и ставить условия. Как я уже сказал, я пришел к вам с предложением. Мне кажется, что дальнейшая беседа в подобном ключе заведет нас обоих в тупик, где слишком тесно вдвоем. Признаться, мне бы этого не хотелось. Просто сосчитайте до десяти. Уверен, на счете «десять» вы поймете, что меня стоит выслушать, а уж потом
— Я слушаю вас.
— Вы представляете, что значит разработка угольных копей? Скажем так: вы понимаете, сколько для этого нужно рабочих рук?
— Предполагаю, что много.
— Несколько тысяч, и это только рабочих. Я не преувеличиваю. Так вот, суть моего предложения в следующем. Я больше не буду организовывать прибытие переселенцев из Рустинии. Вместо этого я собираюсь открыть в районе бараков вербовочный пункт. Зная о состоянии дел в этом месте, я пришел к вам с предложением. За каждый месяц работы вербовщиков вы будете получать по пятьдесят крон.
— Шестьсот за год, — уточнил Забар.
— Четыреста. Только четыреста. Вербовщики будут работать лишь то время, пока будет открыта навигация на реке. Но в результате вы получите гораздо больше. За каждого переселенца, который обратится ко мне по рекомендации ваших людей, я буду выплачивать премию по вами же установленному тарифу, крона за взрослого и пятьдесят гнедков за ребенка. Разумеется, плата будет лишь за тех, кто пройдет через моего человека в Крумле и отправится в Домбас.
— А вам не приходило в голову, что чудесным образом может оказаться так, что все переселенцы, обратившиеся к вашему вербовщику, сделали это по рекомендации моих людей?
— Помнится, вы снизошли даже до того, чтобы потребовать от меня не трогать владельца борделя только потому, что там имело место ваше слово. Не думаю, что вы станете размениваться по мелочам, — пожав плечами, словно Луйко сказал несуразицу, ответил Сергей. — Тот, кто придет на вербовочный пункт сам, так и скажет, другие сошлются на вас или ваших людей. Уверен, что так и будет.
— А если людей окажется слишком много? — слегка прищурившись, поинтересовался авторитет.
— Думаю, с потоком человек двести в месяц я вполне справлюсь и сумею всех разместить, — подвел итог Варакин.
— А не боитесь, что прибывшие будут несколько недовольны сделанным ими выбором? Мне кажется, что пинкская территория не то место, где стоит иметь недовольных.
— Именно по этой причине и не боюсь. Прибыв туда, они окажутся под моей ответственностью, а за своих людей я готов на многое, — правильно поняв авторитета, заверил Сергей.
Кто бы сомневался, что методы вербовки у Луйко будут далеки от идеальных. Скорее всего, людей будут запугивать и буквально заставлять отправиться на угольные копи. Но Варакина устраивало и это. Он просто не видел иного способа быстро и в сжатые сроки организовать переселение большого количества рабочих.
Если бы он пошел по этому пути год назад, то обязательно проиграл бы. Но сейчас, когда у него стоял готовый и пока пустующий вполне благоустроенный поселок и имелись рабочие места, все куда проще. Даже если люди откажутся работать на добыче угля, Высокая Гора предоставит им земельные участки для устройства хуторов. И это будут далеко не худые земли. У куроки все еще просторно и привольно. Варакин был уверен, что, пообщавшись со старожилами — как жителями поселка, так и хуторянами, переселенцы поймут, что сделали верный выбор, сулящий выгоды им и их семьям.