Фрогхамок

Погоня Василий

– Хорошо, оставайся в неведении. – Грир допил вино и расплатился. – Я посижу у тебя немного. Дождь идёт собаками и кошками.

– Располагайся, как дома!.. Позвать тебе даму для весёлого настроения?

– Я слишком стар для подобных компаний.

– Не прибедняйся уж.

Грир цинично усмехнулся и небрежной походкой направился в дальний угол.

– Привет, Монти, – сказал он валторнисту.

Тот на мгновение остановил игру и ответил, растянув губы в улыбке:

– Привет и тебе, ветреный бродяга!

Грир присел рядом и не отводил взгляда от музыканта, изобразив вежливое внимание. Глядя

на него, можно было решить, что его очень интересовала музыка.

– Что-нибудь знаешь, Монти?

Монти закончил играть мелодию.

– О тебе спрашивала одна милашка, – сказал он. – Дня два назад заходила сюда с Крюком.

Взяв из рук Монти рожок, Грир стал его осматривать.

– Что за дама?

– Понятия не имею. Смахивает на иберийку – молодая брюнетка, с большими глазищами. Зовут Дорсия. Мне показалось, что Крюк её боится…

– Чего она хотела?

– Узнать хотела, возвратился ли ты в наши края и где обретаешься. На оба вопроса она получила ответ «нет».

Грир кивнул.

– И всё?

– Ещё сказала, что, коли я оповещу Крюка о твоём возвращении, то получу монету серебром.

Грир вскинул брови.

– Сдаётся, придётся мне поговорить с Крюком.

– Заглянешь ещё к нам?

– Наверняка. В любом случае, спасибо, Монти. За мной не засохнет, знаешь.

– Да не об этом я, – возразил валторнист. – Эльдра была бы в восторге видеть тебя.

Лицо Грира озарила широкая улыбка.

– Как она, к слову, поживает?

– Стала совсем взрослая. Фигурка, как у Фрейи, сам заглядываюсь. Теперь её просто и не признать.

Грир незаметно вытащил серебряную монету, опустил её в рожок и отдал его музыканту.

– Помалкивай, дружище, – предупредил он и удалился.

______

Крюк… За годы, проведённые в Тартарии, Грир совсем позабыл о нём. Память рисовала ему образ невысокого мужчины с длинными тёмными волосами и с неизменным красным пером в широкополой шляпе.

Личность Крюка имела флёр загадочности. Источника его доходов не знал никто. На улицах судачили, что он находится на содержании у обеспеченных женщин, преступники – что он осведомитель, более сведущие люди предпочитали об этом помалкивать. Нигде не работающего Крюка с наступлением ночи часто можно было встретить шастающим по площади «Лужитания» или в шикарных кабаках для богатых в районе Графства.

Только однажды Гриру довелось иметь с ним дело – при игре в кости. Грир в тот вечер выигрывал – пока Крюк не вступил в игру. После этого удача от него отвернулась. Уже на четвертой сдаче Грир заметил, что Крюк подменил кости своими, шулерскими, и сломал красное перо на его шляпе ударом керамической кружки. От расстройства мошенник потерял сознание и свалился под стол.

Кто знает, раздумывал Грир, вдруг Крюк затаил на него злобу? Самому ему, правда, не верилось, как можно столько лет таить обиду из-за сломанного пера, эта идея показалось ему сумасшествием, но мстительные натуры встречались на его жизненном пути… В тихих водах – глубокое течение. Если Крюк задумал поквитаться,

он способен создать проблемы. У него явно был талант делать гадости.

«Кто же та девушка?», – раздумывал Грир, сидя за столиком таверны с кружкой вина. Кто она – похожая на иберийку брюнетка с большими глазищами?.. Как не рылся он в своей памяти, ни одна из знакомых ему женщин под это описание не подходила. Дамы играли немаловажные роли в его жизни только в юности, теперь же Грир интересовался ими мало. Женщины, несмотря на их божественную красоту и лакомые достоинства – всегда плохие пособники в драке, никудышные собутыльники в пьянке и лишние свидетели в проделках, а военные походы приучили его ограничивать в своей жизни всё лишнее.

Он встал и вернулся к Зубину.

– На втором этаже, наверняка, есть комната с окном на улицу Тира? – спросил Грир, всем телом навалившись на прилавок.

– Ясно дело. Зачем тебе? —подозрительно произнёс Зубин.

– Я хочу осмотреться.

– Валяй, – наконец ответил Зубин – Комната Эльдры. Она ещё, наверное, не спит. Кликну её.

Он открыл дверь позади прилавка, протяжно свистнул и проревел:

– Эльдра, поди-ка сюда! – И, повернувшись к Гриру, поинтересовался: – А для чего тебе улицу осматривать-то?

– Не суй свой нос в чужой вопрос, – сухо проговорил Грир. – Это же не твой цирк.

– Уж и спросить нельзя, – пробубнил трактирщик и отошёл к дальнему концу прилавка.

В дверном проёме появилась девушка. Когда Грир видел Эльдру в последний раз, это была тринадцатилетняя девочка, угловатая, тихая, худенькая, с несформировавшейся подростковой фигурой. Сейчас у Грира перехватило дыхание – Монти был прав – она, действительно, изменилась за эти несколько лет невероятно. Если бы не родовая травма на её лице, девушку было бы можно назвать по-настоящему красивой.

При виде Грира в лицо ей бросилась кровь, а в глазах блеснули искорки.

– Привет тебе, Эльдра. Помнишь старину Грира? – спросил он с широкой улыбкой.

Он знал, что был для неё идолом, и отвечал ей симпатией. Около семи лет назад Зубин обнаружил Эльдру на улице у дверей своей таверны. Поскольку девочка ничего о своей семье не рассказывала, трактирщик посчитал её сиротой, каких всегда немало в военные годы. Он приютил маленькое несчастное создание, чахнущее от недоедания, грязное, с большим наростом на щеке. Заведению Зубина требовалась кухарка, и Эльдра с радостью занялась поварским делом. Она вызвала жалость у трактирщика, но это не помешало ему нещадно эксплуатировать её – как, впрочем, и всех, кто попадал под его власть, он требовал от неё нечеловеческих усилий в работе.

– Добрый вечер, господин Грир, – промолвила она тихо.

Грир заулыбался при виде смущённо опущенных ресниц. Влюблённость Эльдры забавляла его. Ситуацию исправил Зубин:

– Поднимись-ка вместе с этим прощелыгой в свою комнату, да пусть посмотрит в окно, коли уж ему так приспичило!

Следуя за Эльдрой, Грир попал в сумрак тускло освещённого коридора. Как только за ними захлопнулась дверь, а рожка Монти и голосов завсегдатаев стало неслышно, он поймал её руку и притянул к себе.