Фриссон
Шрифт:
— Это всё. Всё что я мог найти. — Ник вытащил флешку и положил её в рюкзак.
Томми продолжал курить, его поглотила бездна. Бездна мыслей. Сразу вихрь чувств и размышлений, накрыл его с головой. Что задумывал битмейкер? Почему он ничего не говорил своим друзьям, про поездку? И что побудило его, более глубоко рассуждать о проклятом мегаполисе? Что происходило с ним? Теперь, Том винил себя, что, не замечая проблем своих близких, он прятался на груди Катины. Променял своего верного друга, взамен на красивое тело беленькой и никому не нужную, даже ей самой,
— Наверное, Сэм любил такое состояние, когда в голове творится полный бардак. — сказал Том.
— Что-что? — переспросил Ник. Его явно заинтересовало то, что сказал его собеседник.
— Ааа… Не важно. Ты уже уходишь? — парень обернулся, и посмотрел на друга.
— Да. Я хочу заехать к нашему «волшебнику» позже. Если ситуация поменяется в любую из сторон, я непременно сообщу. — отрапортовал Ник и быстро скрылся за входной дверью.
* * *
— Ты любить умеешь что ли? — Лили подняла бровь.
— А разве, эта история до сих пор оставила в тебе парочку сомнений? — темноволосый улыбнулся.
Девушка сидела на койке битмейкера, и слушала его прошлое. Парень говорил о своём детстве, о музыке, о работе, и о самой главное его любви — Триаде. Они видятся второй раз, но он уже успел столько ей рассказать всего, что до этого никому не рассказывал. Всё просто, он начал доверять Лили. А хорошо ли это, в его последний день?
— Нет. Конечно, нет. Просто, я представляла тебя совсем другим. Знаешь, типа образ такого сурового музыканта, а тут нежный Стиль… Непривычно всё это. — светловолосая смутилась.
— Ну, перестань. Ты же не Джуна, чтобы знать всё, а я не Вольф Мессинг. Хотя, я такой же странный. — парень ухмыльнулся.
— А, где сейчас она? — Лили посмотрела в глаза музыканту, и нахмурилась.
— Знал бы я сам ответ на это вопрос, милая Лилия. — Сэм вдохнул.
— Эй, ты чего, дядя Сэм? — девушка обняла его одной рукой, и притянула к себе.
Он положил свою голову на её бёдра, а она начала перебирать его черные, как смоль, волосы. В голове не укладывалось, как этот наркодилер может любить? Обычно, такие как он, не терпят всю эту приторную ваниль, а тут история, о какой-то девушке, которую он не может забыть уже очень долгое время… Да ну, бред. Казалось, что он всё это выдумал, и ничего этого не происходило.
Молчание. Такое неловкое молчание, которое нарушали только бьющиеся о стекла капли ливня. О чём думает каждый из них?
— А я ведь, томчики видел. — резко помешал тишине Сэм.
— Что? — Лили выпучила глаза.
— Я говорю, томчики видел. Такие красивые. На незабудки похожи, маленькие такие. Это была самая лучшая весна, знаешь. — он улыбнулся.
— Незабудки? — Лили вспомнила, как её папа когда-то называл её мать так. Незабудка, такая нежная и незабываемая, любимая женщина отца.
— Да, они. А ты… Ты их видела? — Стиль закрыл глаза, и вдохнул.
И правда, видела? Нет. Нет, не видела. Не видела, чёрт возьми. А какая
— Лиля… Видела? — музыкант повторил свой вопрос.
— Нет. Чёрт. — девушка грустно улыбнулась.
— Увидишь ещё.
— Ты и правда, её так сильно любишь?
— Я её ненавижу.
— Чего? Ненавидишь? — светловолосая ухмыльнулась. Стало смешно.
— За то, что она появилась в моей жизни. За те поцелуи, за те объятия. За тот секс, от которого дрожали коленки и тряслись губы, когда я прикасался ими к её спине. За те стоны, которые до сих пор режут слух и являются самой любимой моей музыкой, которую слушаю по памяти. Никакой мой проект, не переплюнет эти звуки, что создавала по ночам она. Я ненавижу её запах, но всегда замираю, когда чувствую его хотя-бы на миг. На одну долю секунды, я замираю из-за её запаха. Вот за это, я её ненавижу. Я её терпеть не могу, из-за её этих взглядов, — Сэм показал пальцами ковычки, — серьёзно, мы так с ней постоянно спорили из-за всякой ерунды. Помню, она так и не захотела смотреть мой любимый сериал. Ненавижу. — он нахмурился, стиснул зубы и сжал руки в кулаки.
— Любишь. — она похлопала его по щекам.
— Я не могу так ненавидеть и любить.
— Но любишь же?
— Тут всё гораздо проще, чем оно есть на самом деле. Я помешан на ней. — парень выдохнул.
Опять тишина. Опять молчание. Опять не знают, что сказать друг другу. Опять. Да и, что тут скажешь? Оба любят, оба чувствуют. Оба уже давно устали биться о лёд, в котором походу никогда не будет трещины. Или им всё-таки повезёт?
— А ты его тоже сильно любишь? — Сэм внезапно открыл глаза.
— Кого, его? — Лиля нахмурилась.
— Стаса, кого же еще. Я вчера видел, как ты на него смотрела. Так любяще, заботливо. Скучаешь, было заметно. Но, пыталась скрыть это. Почему ты не говоришь ему то, что чувствуешь? — Стиль поднял бровь.
— Я могу задать тебе тот же вопрос? — она знала, как перевести внимание.
— Вот для этого, я и исчезаю. Из этого города, из этой гнили наркоты, из жизни пацанов. Из твоей жизни. И пообещай мне две очень важные для меня вещи: первое — ты никому и никогда не расскажешь, что мы с тобой виделись. И второе, себе не изменяй. Серьёзно, ты можешь делать всё, что угодно: кури, пей, употребляй наркотики, но лучше не надо конечно, — битмейкер засмеялся, — но главное, себе не изменяй. Обещаешь?
Писательница кивнула.
— Я помню, что Томми о тебе рассказывал: такая маленькая, но всё понимающая, взрослый ребёнок. Такая красивая, твоя косметика-смех, и такая… такая настоящая. И, наверное, я бы в тебя втюрился по уши, если бы не Триада. — темноволосый выдохнул.
Глаза девушки стали мокрыми. Неужели он так всё оставит? Оставит пацанов, оставит все незаконченные проекты, оставит ту историю, что сам строил? Оставит здесь всю свою жизнь? Её оставит? Но они только только познакомились, впереди ещё столько много разговоров и размышлений…