Фрида
Шрифт:
Желудок скручивало, меня тошнило. Одновременно я хотела есть, и меня тошнило от одного вида еды. К тому же у меня пост… Какой, к черту, пост, если вчера я выпила какую-то дрянь? Теперь все начинать с начала.
Я с помощью палочки подогрела суп и чай и заставила себя проглотить первую ложку. Явно добавлено какое-то зелье. Я на миг засомневалась, но потом решила, что терять уже нечего. Не отравит же он меня, в конце концов. И не напоит Веритасерумом, надеюсь, чтобы вызнать все тайны. Даже он не может быть таким подлым, чтобы сделать это сейчас.
Я съела
– Наконец-то! – Блез поймал меня в гостиной. От его бурной энергии у меня вновь закружилась голова. – Снейп сказал, что с тобой все в порядке, но…
Он пропускал занятия, чтобы дождаться меня. Милый, милый Блез. Он усадил меня в кресло возле камина – меня снова трясло от холода, и укрыл покрывалом.
– Кто-то отравил меня, вчера.
Блез замялся.
– Честно говоря, мы с Драко подумали, что ты просто, хм, выпила.
Я подняла на него несчастные глаза.
– Скажи, ты действительно считаешь меня такой идиоткой?
Он медленно покачал головой, с сочувствием глядя на меня.
– Тебе что-нибудь принести?
Забота. Вот, что люблю в друзьях. Они о тебе заботятся, когда тебе плохо.
– Только если кровать. И воды.
Он осторожно подхватил меня на руки и пронес в спальню, чтобы уложить под спасительный балдахин. Затем появился с кувшином воды. Я осушила два стакана, прежде чем откинуться на подушки.
– Блез, я серьезно. Кто-то подмешал мне какую-то дрянь в воду.
– Я тебе верю.
– Что было вчера?
Он отвел глаза.
– Блез?
Парень откашлялся.
– Ну… ты приставала к нам с Малфоем, а потом куда-то пропала. Мы искали тебя, пока не встретили Снейпа. Он сказал, что с тобой все нормально.
– Слишком сильно… приставала?
– Ну-у…
– Блез!
Я застонала. От этих его неопределенностей становилось только хуже.
– Ты поцеловала Малфоя.
Мне захотелось залезть под кровать и никогда оттуда не вылазить. Снова оно. Стыд. Какой кошмар. Это было почти также ужасно, как поцеловать Снейпа. Я спрятала лицо в подушку.
– Ты была, как одержимая, - Блез сегодня кидался из крайности в крайность – от жуткого недоговаривания до бесстыдной правды.
– Так и есть, - глухо простонала я из-под подушки. – Это было зелье Одержимости. Я уверена.
– Кому это надо было, - по голосу я чувствовала, что Блез хмурится.
– Кто бы это ни был, он не жилец.
Весь день, валясь в своей постели, я с тревогой ожидала вызова к директору. Меня навестили Гермиона, Гарри и Джинни, потом подошел даже Малфой.
– Знаю, знаю, Блез мне все рассказал, - отмахнулся он, когда я открыла рот, чтобы извиниться. Он совершенно бессовестно расселся на моей кровати, как когда-то я рассиживалась возле него в Больничном Крыле. Должна признать, если бы мы не начали с взаимных унижений, мы бы неплохо поладили с самого начала. – Но согласись,
– Отвали, Малфой. Если мы целовались вчера, это еще не значит, что можно вести себя так нахально, - я пыталась восстановить утраченные позиции гордой и независимой и столкнуть его с кровати.
– Ладно, ладно. Но в любом случае, ты неплохо целуешься!
Второе яблоко стукнулось о дверь, которую он успел за собой закрыть.
Почти у всех слизеринцев были амулеты, заглушающие мысли. Слизеринцы вообще осторожный народ. Был он и у Панси Паркинсон, жаль, осторожностью, как и мозгами, Бог ее обделил.
Это действительно было зелье Одержимости, запрещенная смесь, как и зелье Подчинения, которым я поила как-то пару раз Пивза (с тех пор он, кстати, старался не попадаться мне на глаза). Должна признать, она подстраховалась, выкинув и склянку, и не снимая, даже на ночь, свой амулет. Она не учла, что я могу действовать более прямо, и что список подозреваемых, конечно, начинался с нее.
– Петрификус Тоталус! Легиллименс!
И вот, оно все, как на ладони.
– Не знаю, убить тебя сразу, или испробовать свои изобретения, - я расхаживала вокруг нее по спальне, куда она имела неосторожность сунуться вечером. Она, конечно, была не одна, но я успела захлопнуть и зачаровать дверь прямо перед носом у Миллисент. Простой Алохоморой она ее отпереть не смогла, и теперь стучалась и истерично визжала с той стороны. – Или, может, что похуже?
Дед всегда говорил, что хуже смерти может быть только безумие. А хуже безумия – сожаления. Я прикинула варианты и со вздохом отложила заманчивые перспективы. На примете у меня было нечто другое.
– Алопециус! Фините Инкантум!
Девушка села, потрясенно качая головой.
– Что ты сделала? – ее голос дрожал. Скоро узнаешь, сладкая, что я сделала.
– Зелье Одержимости относится к разряду запретных, - сообщила я ей, пряча свою вторую палочку, которую использовала для подобных случаев, в чехол. Ее же я использовала и при изучении темных заклинаний Принца, и когда постигала Анимагию. Вспомнив о том, что пост, после некоторого перерыва, придется начинать заново, я разозлилась еще больше и чуть было не добавила еще парочку милых заклинаний. Но нет, нельзя же быть такой мстительной.
– О чем ты вообще? – она, кажется, здорово испугалась
– Ни о чем. Я тебя прощаю.
Я отперла дверь, и в комнату влетела Миллисент. Она начала что-то орать, но я, оттолкнув ее, проскользнула между любопытствующими слизеринцами, и оказалась в гостиной.
Блез ошивался сейчас в гриффиндорской башне вместе с Малфоем, и я, к счастью, была избавлена от необходимости находиться по его укоризненным взором.
У меня было еще одно дело. Если меня не вызвали к директору, это не значит, что все мы можем легко забыть происшествие. Я должна поговорить с профессором Снейпом.