Френки и Майкл
Шрифт:
– Хотите переговорить с ними прежде, чем войдем к нему?
– Позднее, лейтенант, – ответил я. – Следующим телевизором он может в кого-нибудь попасть.
– Вам обязательно надевать пиджак поверх бронежилета? – недовольно спросил лейтенант Маллен, словно я задержал его по крайней мере часа на два.
– Это костюм, лейтенант, – пояснил я, застегивая рукава и поправляя манжеты. – Брюки не носят без пиджака.
– Странно, – удивился полицейский. –
Франсуаз проверила, что бронежилет сидит на ней так, как она считает правильным, и решительно устремилась вверх по лестнице.
Маллен достал револьвер, который в таких ситуациях носил, заткнув сзади за пояс брюк, и провернул барабан.
– Я не стану заходить с вами, Амбрустер, – сказал он. – Попытайтесь поговорить с ним. А если у вас не выйдет по-своему – я знаю, чем его встретить.
Мы поднялись еще на три лестничных пролета, пока не увидели людей в темно-синей форме спецназа.
– Мы ждем здесь уже двадцать семь минут, лейтенант, – резко сказал один из них. – Мы давно могли взять комнату штурмом.
– Ну, что я вам говорил? – обернулся ко мне Маллен. – Я руковожу операцией, сынок, и вы вломитесь туда не раньше, чем я вам прикажу.
Франсуаз заняла позицию справа от двери, пристально осматривая замок и состояние петель.
– Так, мальчики, – сказал лейтенант Маллен. – Сейчас эти двое войдут в комнату и попытаются взять мошенника живьем. Если он захочет прорваться на лестницу – стреляйте.
Обратившийся к Маллену командир спецназа узнал меня.
– Неужели это ты, Майкл? – вполголоса спросил он. – Давно же мы с тобой не виделись.
Совместные тренировки на военно-морской базе могут либо сделать людей верными друзьями на всю жизнь, либо вызвать желание никогда больше не встречаться с бывшими соучениками.
– Давно, – согласился я, подходя к дверям с другой стороны.
– Я-то слышал, что ты теперь открыл свое дело и консультируешь богатых людей, – продолжал он. – Не думал, что тебя занимают свихнувшиеся наркоманы.
– Это благотворительность, – пояснил я. – Чтобы скостить налоги.
– Хватит трепаться, – зло бросила Франсуаз. – Мы заходим.
Офицер спецназа подошел ко мне. Обеими руками он сжимал переносной полицейский таран. Я коротко кивнул, и он вынес дверь.
Четыре выстрела угодили свинцом в то место, где должен был стоять человек, если б он хотел войти.
– Вампиры не стреляют, – процедила девушка. – Герой.
Я вошел, наклоняясь вперед и падая. Четыре пули пролетели над моей головой, и я обрадовался, что не стал вытирать ноги о коврик.
Человек прислонился спиной к покосившемуся кухонному шкафу, невесть каким образом оказавшемуся в главной комнате. В
Я нажал на спусковой крючок трижды, и правая рука человека с зажатым в ней оружием повалилась на паркет. Три пули легли ровно по линии запястья, разнося в мелкие клочки кожу, кости и сухожилия.
Человек закричал и резким движением сунул в рот обрубленную конечность. Он глубоко вдохнул, всасывая собственную кровь; черные струйки покатились по его подбородку. Он передвигал зубами, грызя и тревожа лохмотья мяса, вонзаясь в свою руку все глубже.
Острый вкус крови придал вампиру силы, которых в нем не могло быть раньше. Его левая рука, точно живущая самостоятельной жизнью, распрямилась, и острое лезвие аспониканского ножа пересчитало дюймы около моего уха.
Франсуаз вошла в комнату в тот момент, когда кинжал ворвался в дверной проем. Девушка поймала его на лету за лезвие – опасный трюк, которому она научилась на островах Тихого океана.
– Ты что-то потерял, ублюдок, – процедила Франсуаз и, взмахнув рукой, послала кинжал прямо в горло твари.
Длинное лезвие вошло в мягкую плоть, пригвождая человека к деревянным дверцам. Он дернулся раз, затем другой, и кончик ножа остался подрагивать за его спиной, окровавленный и увешанный лохмотьями мяса.
Вампир шагал ко мне, и там, где его голова возвышалась над широкими плечами, зияло рваное сквозное отверстие.
Бурая кровь хлестнула вокруг, будто веер воды из садовой поливальной машины. Я наотмашь ударил тварь в лоб рукояткой пистолета, и он отлетел назад.
– Я убью вас обоих, – прошипел вампир.
Его правая рука вырастала из отрубленного запястья. Мускулы бурлили под раздувающейся и набухающей кожей, кровь пронзала жилы, кости распрямлялись и твердели, образуя кисть.
– А, значит, ты еще можешь разговаривать, бедняжка, – проворковала Франсуаз. – Тем лучше.
Он почти поднялся, когда девушка подпрыгнула вверх и мощно приземлилась на его грудную клетку. Раздался хруст, с которым проламывалась грудина. Правый каблук сапожка, тонкий и острый, пробил сердце вампира, залив его собственной кровью.
– Многих ты успел сожрать за эти дни? – осведомилась Франсуаз.
Вампир дернулся, отчего правый каблук ее сапожка еще глубже вошел в его тело. Он воздел руки, и его длинные, заканчивающиеся когтями пальцы обхватили крепкие бедра моей партнерши.
Я выламывал одну дверь за другой, обваливая мебель, пока не убедился, что в квартире нет более ни одной твари.
– Держи руки подальше, – сказала Франсуаз.
Обычно она носит под курткой два крупнокалиберных пистолета, но для сегодняшнего дня сделала исключение.