Френдзона
Шрифт:
И вот я снова в аэропорту, возле ворот прибытия. Только меня нужно встречать. А здесь никого нет, ни сестры, ни отца.
После того как я провела в самолете почти восемь часов, мои глаза ноют, а колени болят от постоянного давления о переднее сидение, но хуже всего то, что вероятно, я воняю. Об этом непросто говорить, но мои попутчики в некотором роде тоже воняют, так что в купе мы - одна большая движущаяся масса с затуманенным взглядом. Ну или мы ею были. Так как сейчас люди бросаются друг к другу с распростертыми объятиями. А я внимательно смотрю на толпу, ища знакомое лицо, и пытаясь со всех сил не разочароваться,
Слишком быстро становится ясно, что обо мне забыли. Толпа расходится и остаются только те, кто ждет следующую волну прошедших таможню пассажиров.
Сжимая ручку своего огромного чемодана на колесах, я тащусь до первого свободного кресла и усаживаюсь поудобнее. Мой телефон разрядился и теперь смотрит на меня своим бесполезным черным экраном.
– Черт, - бормочу я, сильно моргая, прежде чем провести руками по лицу. Я хочу узнать, почему мой отец или сестра не здесь, но если начну размышлять над этим, то могу расплакаться. А я не стану здесь плакать.
Мне не следует удивляться. Быть дочерью Шона Маккензи означает постоянно ждать, пока он удовлетворит всех своих клиентов, решит их проблемы и заключит сделки, заполучив важные контракты. Учитывая, что мой отец - один из самых лучших спортивных агентов страны, у него почти никогда не остается времени на меня. Но подумайте, печально известный Биг Мак, как называют его в мире спорта, конечно же вспомнил бы о своей дочери. Или по крайней мере попросил бы мою сестру Фиону встретить меня.
Они просто опаздывают. Или застряли в пробке. Тебя не было дома в течение года. Они бы не пропустили встречу с тобой.
Через минуту я встану и пойду искать розетку, чтобы подзарядить свой телефон, а затем позвоню папе. Но прямо сейчас я не хочу двигаться. Просидев несколько часов, теперь я чувствую себя слишком слабой, чтобы сделать хоть что-то отличное от дальнейшего просиживания своей задницы. Хуже того, у меня нет телефона, чтобы имитировать занятость, сделать вид, что я сижу тут по собственному желанию. Я не могу листать странички на экране, проверяя ленту Facebook и притворяясь, что занята чем-то важным. Я не могу написать сообщение Грею, и это довольно иронично, учитывая мое решение не сообщать ему о моем приезде, желая устроить парню сюрприз. Что ж, я могу лишь сидеть в полной тишине, пока мир движется мимо меня.
Путешественники разбегаются в разных направлениях, кто-то ползет как черепаха, а кто-то спешит, последние обычно торопятся на встречу к семьям. Глядя на это все, на размеренный ритм их шагов, я почти впадаю в гипнотический транс. Возможно, потому и замечаю, как один единственный человек выбивается из этого ритма, прыгая на бешеной скорости по огромному коридору. Это парень. И по факту он бежит.
Я лениво наблюдаю за ним. Он на голову выше почти всех присутствующих в аэропорту. Даже с такого расстояния, я вижу его лицо над морем других движущихся людей. И хотя не могу различить его черт, очевидно, что парень взволнован. Он быстро лавирует между пассажиров, легко обгоняя их, что действительно впечатляюще для человека с его ростом.
Сейчас он ближе ко мне, достаточно близко, чтобы я могла разглядеть его широкую грудь и плечи. Достаточно близко, чтобы увидеть золотистый блеск его русых волос, пока он пробегает
Вдруг мое дыхание становится более частым, а сердце так и норовит выпрыгнуть из груди. Мои губы складываются в улыбку, когда я поднимаюсь на ноги. Я хочу надеяться, хочу верить. Но он не смотрит на меня. Его напряженный и решительный взор направлен в сторону ворот прибытия.
Боже, то, как он движется - словно быстрая вода через гладкие камни. Люди останавливаются и смотрят ему вслед. А как иначе? Внушительное мускулистое тело с идеальными пропорциями и кожей, очевидно же, что парень спортсмен. И он великолепен. Сильная линия подбородка, выразительные черты лица, золотистая кожа и тронутые солнцем волосы.
Он пролетает мимо меня и останавливается у ограждения ворот прибытия. В течение минуты внимательно сканирует пространство слева и справа, его взгляд не заходит так далеко, чтобы встретиться с моим. А затем он наклоняется, упираясь руками о свои колени и ругается себе под нос. Он запыхался, но не расстроен. Это очевидно. И когда он вновь матерится, то выпрямляется и начинает нервно вышагивать, словно слишком долго стоял на месте.
Что-то бормоча и хмурясь, парень идет по широкому кругу, раздраженно сжимая руками свою шею. Это движение делает неимоверные вещи с его бицепсами, они бугрятся и выглядят еще более впечатляющими. Я сомневаюсь, что могла бы обернуть вокруг них свою ладонь. Хотя не прочь попытаться.
И все это время я стою тут, усмехаясь, как дура. Не могу сдержаться. Продолжаю усмехаться, когда его взгляд наконец-то сталкивается с моим.
Так как парень отвлечен, то его глаза почти не фокусируются на мне, но через мгновение он вздрагивает и замирает. В течение нескольких секунд мы просто смотрим друг на друга. Его мягкие губы приоткрываются, а руки медленно опускаются. В его голубых глазах появляется намек на то, что он узнал меня, а вверху на шее выступает румянец.
Энергия струится между нами, от чего волоски на моих руках встают дыбом. Дыхание перехватывает, а затем я начинаю часто дышать. Это радость, неотфильтрованная и чистая. И такая пьянящая, что я не понимаю, как с нею справиться.
И словно ощущая те же самые эмоции, щеки парня вздрагивают. Он делает ко мне один шаг, останавливается, наклоняет голову и смотрит на меня, словно что-то проверяя. Я широко улыбаюсь. Видя мою улыбку, он улыбается в ответ - неспешно и неуверенно.
– Мак?
– и хотя он как минимум в двадцати шагах от меня, я читаю свое имя по его губам. И потом смеюсь, фыркая как полная идиотка.
– Грей.
Даже на таком расстоянии он слышит меня. А затем бросается вперед так быстро, что очертания его тела размываются. Раз, и я уже в объятиях твердых, как стена, мышц под покровом теплой кожи. Он сгребает меня в охапку и подхватывает на руки, словно я пушинка. И впервые за этот год я ощущаю себя изящной и маленькой. Грей пахнет солнцем и потом, и как бы это не звучало странно, домом. Я прижимаюсь носом к изгибу его теплой шеи, пока он крепко обнимает меня и смеется.
Мы никогда не прикасались к друг другу до этого момента, никогда не видели друг друга. И тем не менее, в нашем поведении нет ни капли смущения. Все ощущается идеально, мое сердце плавится, а тело льнет к его телу.