Френд-зона
Шрифт:
Сиси было четырнадцать месяцев, когда произошел несчастный случай.
Мама больше не опасалась оставлять Мэдди с Сиси одних, чтобы пойти в супермаркет. То, что произошло, когда она вернулась, изменило нас навсегда.
Сиси плакала на полу в кухне, ее кожа посинела. Мэдди сидела, съежившись в углу и впившись руками в волосы. Мама позвонила в скорую помощь, и оператор сказал не трогать Сиси. Мама плакала в истерике, когда рассмотрела Сиси ближе. Ее маленькое тельце было скрючено в неестественной позе.
Оказывается,
Сиси упала со стола и сломала позвоночник, когда ударилась о табурет, падая вниз.
Можете ли вы представить, насколько больно ей было?
Мы не говорим о Мэдди. Сиси часто спрашивает о ней. Она знает имя ее мамы, и что ее папа не любит говорить о ней. Это так.
Макс отказывается говорить о Мэдди, но около года назад он пришел ко мне, чтобы я посоветовал ему частного детектива. Он хотел узнать о Мэдди.
Как мы выяснили, Мэдди обратилась в полицию, прежде чем ее поместили в реабилитационный центр. Она никогда не относилась к ребенку с пренебрежением и не подвергала насилию, поэтому суд признал, что она психически больна. Мэдди живет в Аризоне с мужем и двумя сыновьями. Когда Макс узнал об этом, он был в ярости. После ее ухода, он был в подавленном состоянии очень долго.
Я никогда не считал Мэдди полностью ответственной за то, что случилось с Сиси. Насколько мы все знали, это действительно был несчастный случай. И она будет жить с этим. Я уверен, что она оставила Макса из чувства вины.
Какой человек не испытывал бы чувство вины? В конце концов, она чуть не убила свою дочь.
Я люблю Сиси, как будто она моя дочка. Я сделаю всё, что бы мой Сверчок была счастлива.
Что-то тянет мой лацкан пиджака. Тина стоит передо мной и смотрит на меня с грустью. Она так близко ко мне, нос к носу, и ее лицо на моей груди. Еще один маленький шаг, и мы бы целовались.
Что такое, черт возьми?
Я начинаю:
— Ахх...
Она грустно улыбается и мурлычет:
— Когда у кого-то такое лицо, как у тебя сейчас, как правило, нужно его обнять.
Она кладет одну руку на мою талию, голову мне на грудь, другой рукой поглаживает волосы на затылке.
Мы стоим так почти минуту, и я чувствую, что мое тело расслабляется. Она сжимает мою талию, поднимает голову и спрашивает:
— Лучше?
Мои брови поднимаются, и я смотрю поверх ее плеч. Я чувствую себя лучше.
Я киваю ей. Она улыбается, отпускает меня и идет обратно к Максу.
Наверное, это лучшие сорокасекундные объятия в моей жизни.
Глава шестая
«Белый Кролик»
—
Оглядываясь на Нат, я отвечаю:
— Мы просто друзья.
Она смотрит скептически.
— Уверена? Ваши утренние объятия не были похожи на дружеские.
Я насмехаюсь:
— О, давай, скажи мне, что он не выглядел так, что его нужно было обнять.
Она бормочет:
— Я не знаю, я ведь не пялюсь на него целыми днями. В отличие от кое-кого, кого я знаю.
Я стараюсь сменить тему:
— Поправь плед, дорогая.
Она тянет его и накрывает нас.
Мы на моем удивительном кремовом диване смотрим какой-то вокальный конкурс по телевизору.
После того как я обняла Ника, я начала чувствовать себя неловко. Это потому, что все в комнате пристально наблюдали за нами. Макс, Ловкач, Мими и Сесилия не могли скрыть своей радости. Лола, Нат и сестры выглядели немного шокированными. А Дух открыто хмуро смотрел на меня. Практически сразу после этого, я извинилась за себя и девчонок, и мы в спешке ушли.
Остальная часть дня прошла быстро. По дороге домой я спросила Нат, можем ли мы взять китайскую еду на ужин.
Теперь мы здесь, на моем диване, смотрим дерьмовое реалити-шоу и едим китайскую еду из картонной упаковки.
Ах, эта жизнь.
Я не могла представить лучшего способа, чтобы провести будний вечер. Мне нравится, что Нат переехала сюда. Я чувствую себя в безопасности, зная, что она рядом.
Нат произносит:
— Все, что я хочу сказать это то, что единственный парень, с которым ты обнималась при мне был Идиот…
Конечно, она имеет в виду Джейса.
Медведь решает, что пора найти самое неудобное место для сна и прыгает на наши ноги. Я глажу пушистую маленькую голову, и он мурлычет громче.
— Я не знаю, что тебе сказать, детка. У меня было только несколько друзей-парней, и я дружила с ними недолго, до того как переехала в Нью-Йорк. Таким образом, у меня немного опыта в том, как вести себя с другом. Я просто отношусь к нему так, как к тебе, Мимс и Лоле, — я заканчиваю, пожимая плечами.
Ковыряясь палочками в еде, она смотрит на меня долгим взглядом и шепчет:
— Я просто не хочу, чтобы ты страдала, — она гладит мою ногу под пледом. — Ты очень чувствительная, моя подружка. Я люблю тебя. Я просто присматриваю за тобой.
Я слегка подталкиваю ее ногу своей под одеялом.
— Я знаю, тупица. — Я тру лоб и смотрю прямо на нее. — В нем есть что-то такое, да?
Она закатывает глаза и восклицает:
— Ну, да! Это называется животный магнетизм, и у него его навалом. Он такой сексуальный, и эта татуировка на шее! Я также заметила шрам на брови… и брат.