Фраза из дневника
Шрифт:
– Вы видели его лицо?.. Нет, вы его видели? Он же Просто был счастлив... Вы знаете, я в последнее время его таким не видел... Да, не видел, это точно... Простите, можно воды?
Не дожидаясь приказа, полицейский принес стакан. Директор быстро выпил его большими глотками и стал искать глазами, куда бы поставить. И тут взгляд его опять упал на мертвеца. Директор отпрянул и почти выкрикнул:
– Пойдемте отсюда! Я больше не могу! Это же просто невозможно вынести, - и, резко повернувшись, почти выбежал из зала.
Они опять прошли в комнату,
– Так вы хорошо знали Франсуа Люзьена?
– спросил Пьер, когда директор немного пришел в себя.
– Как вам сказать. Друзьями мы не были. Я и не уверен, что Франсуа имел настоящих друзей. Как и многие талантливые люди, при внешней общительности человек он был довольно сухой и замкнутый. Он был поглощен своими делами, наукой, работой, всеми этими комиссиями и заседаниями. Думаю, что у него просто не хватало времени на друзей.
– Но здесь, у вас, он часто бывал?
– Не очень. Так, иногда. Ведь он химик. Что ему здесь делать? Директор опять начал усиленно вытирать лоб и лысину. И по тому, с каким усердием он делал это, Тексье понял, что он просто обдумывает, что ему стоит говорить, а что - нет.
– Да, кстати, Люзьен был у меня сегодня. Точнее, вчера, ведь сейчас уже утро. Так вот, вчера он был у меня, хотя вообще-то заходил, как я уже сказал, очень и очень редко. За то время, как я работаю здесь директором, он был у меня всего раза четыре.
– А в котором часу он был у вас?
– Да где-то среди дня, в час примерно.
– А что, вы были ему зачем-то нужны?
Директор задумался и опять начал старательно вытирать лысину.
– Да нет, особенных дел у него ко мне не было, - ответил он после некоторого молчания.
– Посидел около получаса и ушел. Провожать я его, правда, не стал, мне как раз позвонили.
– Так, значит, вы представления не имеете, как мог сюда попасть Люзьен и что ему ночью было здесь нужно? А может быть, вы хотя бы догадываетесь, что могло с ним произойти?
– спросил Пьер и принялся набивать трубку.
– Представления не имею.
– Что ж, тогда не буду вас больше задерживать.
– И я могу идти?
– Да, конечно. Но только никуда не уезжайте, вы еще можете мне понадобиться.
– Если я вам понадоблюсь, вы всегда сможете меня найти. До работы я дома, потом здесь, ну а вечером опять дома. Так что разрешите откланяться.
– Да, да, да, до свидания!
– ответил Пьер и встал. Ему уже нечего было делать в этой комнате.
Тексье пробыл в вычислительном центре еще довольно долго. Он поговорил с начальником охраны, осмотрел систему сигнализации, хотя уже прекрасно понимал, что это совершенно не нужно. У него по еще непонятной ему самому причине сложилось мнение, что Франсуа Люзьен просто не уходил из центра после того, как побывал у директора. А когда он прошелся по зданию в сопровождении начальника охраны, то убедился, что спрятаться здесь ничего не стоило. Огромное количество закоулков, незанятых помещений
Для проверки своей версии он попросил вызвать охранника, который был у входа вчера в течение всего дня. Тот вспомнил, что к ним приходил высокий красивый пожилой человек, но пропуска он ему не выписывал, так как его приказал пропустить сам директор. А вот выходил ли этот человек, он точно не помнил и в оправдание сказал, что вчера к ним вообще приходило много народу.
Так что версия того, как проник Люзьен в вычислительный центр, видимо, подтверждалась. Но это была версия не основного события - смерти ученого, а только малой части его. Теперь оставалось выяснить главное. А вот на этот счет никаких идей у Тексье не было.
Когда он вышел на улицу, было уже совсем светло. Пьер заскочил в кафе, наскоро перекусил и через несколько минут был уже в управлении. В картотеке ему не составило особого труда довольно быстро узнать все о Франсуа Люзьене.
Да, убитый (а Тексье думал, что это все-таки убийство) действительно был ученым с мировой славой. Возраст - шестьдесят два года, после смерти жены второй раз в брак не вступал, психически уравновешен, явных научных врагов не имел...
Катрин, секретарша Люзьена, красивая рыжеволосая девушка с печальным и чуть ли не заплаканным лицом, явно была расстроена смертью своего шефа.
– Ума не приложу, как это могло случиться, - растерянно произнесла она.
– Ведь господин Люзьен был таким жизнелюбом, несмотря на свою занятость. Не думаю, чтобы это он сам с собой сделал, несмотря на плохое настроение в последнее время.
– А что, у него было плохое настроение?
– Да, знаете, он последнее время все жаловался на неважное самочувствие. У него сердце начало пошаливать. Я успокаивала его, говорила, что для его возраста это вполне закономерно, но он и слушать не хотел.
– Так, говорите, сердце. Это интересно. Я, с вашего разрешения, позвоню?
– Конечно.
Пьер набрал знакомый номер и услышал басок Анри.
– Анри? Это Пьер. Как там дела с моим сегодняшним?..
– Если коротко, то сильное напряжение и слабое сердце. Но, учти, это предварительное заключение. Может, обнаружатся и другие причины. Однако о них смогу тебе сказать лишь завтра. Кстати, ты обратил внимание на его лицо? Я, например, такого счастливого покойника никогда не встречал.
– Да, я заметил. Спасибо...
– Слушай, ты позвони своим, а то они уже несколько раз о тебе спрашивали...
Пьер не дослушал его. То, что его интересовало, он уже знал. Только он повесил трубку, как раздался звонок соседнего аппарата.
– Да, приемная господина Люзьена. Кого?
– Катрин заговорщически посмотрела на Пьера, показывая, что спрашивают его.
Тексье уже понял, что дальше скрываться не имеет смысла, и, махнув рукой, взял трубку.
– Да, господин комиссар?