Фрайдэй
Шрифт:
— Потрясающе. А не нужен группе муж, который не сможет часто бывать дома, но который застрахован на огромную сумму? Сколько стоит доля?
— Я поговорю об этом с Анитой. Но вы, похоже, говорите об этом несерьезно.
Мы продолжали болтать, но всерьез не было произнесено ни слова, весь наш разговор был на символическом уровне. Вскоре мы согласились на ничью, но предусмотрели возможность повторной встречи, обменявшись контактными кодами. Я дала код моей семьи в Крайстчерч, а он в ответ предложил мне при случае воспользоваться его квартирой в Окленде. Он сказал, что переоформил аренду квартиры на себя, когда его сестра оттуда съехала… но обычно он пользуется ею шесть дней в месяц.
— Так что если окажетесь
— Ну, а если кто-то из ваших друзей будет там, Иен, — он попросил меня не называть его «капитан», — или вы сами?
— Вряд ли, но если так случится, компьютер будет знать и скажет вам. Если я буду в городе или должен буду вскоре приехать, он сообщит вам об этом — а с моей стороны было бы непростительно вас не встретить.
Прямое предложение, но в самой вежливой форме. Поэтому я ответила на него, назвав свой номер в Крайстчерч, говоря тем самым, что он может попытаться уложить меня в постель… если у него хватит смелости предстать перед моими мужьями, соженами и кучей шумных детишек. Я решила, что он вряд ли позвонит. Высоким симпатичным холостякам с замечательной высокооплачиваемой работой так далеко заходить не нужно.
В этот момент громкоговоритель, объявляющий прибытия и отбытия, перебил сам себя объявлением:
— С глубоким прискорбием мы сообщаем о полном разрушении Акапулько. Это сообщение передано благодаря частной компании «Интеруорлд транспорт», линии «Три С» — скорость, сохранность, сервис.
Я охнула. Капитан Иен сказал:
— О, эти идиоты.
— Какие идиоты?
— Все Мексиканское Революционное Королевство. Когда, наконец, территориальные государства поймут, что они в принципе не могут победить корпоративные государства? Вот почему я сказал, что они идиоты. И они действительно идиоты!
— Почему вы так считаете, капитан — Иен?
— Это очевидно. Любое территориальное государство, будь это даже Эл-Четыре или астероид, представляет собой неподвижную мишень. А воевать с мультинационалом — все равно, что пытаться резать туман ножом. Где ваша цель? Вы хотите воевать с Ай-Би-Эм? А где Ай-Би-Эм? Ее зарегистрированный центральный офис — это почтовый ящик в Свободном Штате Делавер. Это не цель. Офисы и люди Ай-Би-Эм разбросаны по четырем с лишним сотням территориальных государств на Земле, и еще добавьте те, что в космосе; нельзя нанести удар по Ай-Би-Эм, не навредив в неменьшей степени кому-то еще. Но может ли Ай-Би-Эм победить, скажем, Великую Россию?
— Я не знаю, — призналась я. — Пруссии это не удалось.
— Это зависит только от того, видит ли Ай-Би-Эм в этом выгоду для себя. Насколько я знаю, у Ай-Би-Эм нет своих партизан; может быть, у нее нет даже диверсантов. Может быть, ей надо будет купить бомбы и ракеты. Но она может скупиться и спокойно все подготовить, потому что Россия никуда не денется. Она будет стоять на месте, большая жирная цель, и через неделю, и через год. Но «Интеруорлд транспорт» только что показал, что может получиться в итоге. Война окончена. Мексика сочла, что «Интеруорлд» испугается общественного осуждения и не станет разрушать мексиканский город. Но эти старомодные политики забыли, что корпоративные нации не интересуются общественным мнением настолько, насколько территориальные нации. Война закончилась.
— О, я надеюсь. Акапулько — это, гм, был замечательный город.
— Да, и он оставался бы замечательным городом, если бы Революционный Совет Монтесумы не завяз корнями в двадцатом столетии. Ну, а теперь они займутся сохранением доброго имени. «Интеруорлд» извинится и заплатит компенсацию, потом, без особого шума, Монтесума предоставит землю и экстерриториальность новому космопорту, принадлежащему новой корпорации с мексиканским названием и центральным офисом в Делавере… и людям не скажут, что новая корпорация на шестьдесят
Я сказала:
— Иен, а разве АНЗАК не финансируется «Интеруорлдом»?
— Наверное, именно поэтому я так циничен. — Он встал. — Ваш челнок причаливает к шлюзу. Позвольте мне вашу сумку.
6
Крайстчерч — самый красивый город на Земле.
Понимайте это как «во Вселенной», потому что пока еще вне Земли нет по-настоящему красивых городов. Луна-Сити — подземный город, Эл-Пять снаружи выглядит как свалка, а внутри у него всего один прилично выглядящий купол. Марсианские города — это просто муравейники, а большинство земных городов страдают от ошибочных попыток выглядеть как Лос-Анджелес.
В Крайстчерч нет величия Парижа, природы Сан-Франциско или порта Рио. Вместо этого у него есть то, что делает город привлекательным, а не ошеломляющим: спокойный Эвон, петляющий по центральным улицам. Спокойная красота Кафедральной площади. Фонтан Ферье перед зданием ратуши. Пышная красота нашего всемирно известного ботанического сада, распространяющего свой аромат прямо в центре города.
«Греки восхваляют Афины». Но я не уроженка Крайстчерч (если слово «уроженка» может что-то значить для таких, как я). Я даже не новозеландка. Я встретила Дугласа в Эквадоре (это было до катастрофы с Небесным Крюком в Кито), была увлечена безумной любовной связью, состоявшей из равных частей лимонного коктейля и мокрых от пота простыней, потом была напугана его предложением, потом успокоилась, когда он объяснил, что не требует от меня каких-либо клятв перед официальным лицом, а просто предлагает пробную поездку к его С-группе — выяснить, понравлюсь ли я им, понравятся ли они мне.
Это было совсем другое дело. Я смоталась в Империю, сказала боссу, что беру накопившиеся отгулы — или он лучше примет мою отставку? Он пробурчал что-то типа «давай, остуди свои яичники» и что я должна явиться к нему, когда буду снова в состоянии работать. Поэтому я помчалась назад в Кито, пока Дуглас еще лежал в постели.
В то время из Эквадора в Новую Зеландию напрямик попасть было нельзя, поэтому мы сели на ПБ, направлявшийся через Южный полюс в Западно-австралийский порт в Перте (по странной S-образной траектории, связанной с воздействием кориолисовой силы) — потом подземка до Сиднея, скачок до Окленда, паром до Крайстчерч, потратив почти двадцать четыре часа и проделав удивительнейший путь, только чтобы пересечь Тихий океан. Виннипег и Кито находятся на почти одинаковом расстоянии от Окленда — пусть вас не обманет плоская карта; спросите у своего компьютера — Виннипег всего на одну восьмую дальше.
Сорок минут и двадцать четыре часа — но я не возражала против долгой поездки; я была с Дугласом, и у меня от любви кружилась голова.
В следующие двадцать четыре часа моя голова закружилась от любви ко всей его семье.
Я этого не ожидала. Я предвкушала приятный отпуск с Дугласом, и он обещал мне помимо секса еще и катание на лыжах — хотя я на этом не настаивала. Я знала, что неявно приняла на себя обязательство спать с его групповыми братьями, если меня об этом попросят. Но это меня не волновало, потому что искусственный человек не может воспринимать совокупление так же серьезно, как это, похоже, воспринимает большинство людей. Большинство женщин моего класса в яслях получали подготовку наложниц с самого начала, и были направлены в производственные мультинационалы. Я сама получила начальную подготовку до того, как появился босс, выкупил мой контракт и сменил мою специальность. (А я нарушила контракт и отсутствовала несколько месяцев — но это уже другая история.)