Франт
Шрифт:
Если вспомнить, как в меня швырялись огнем обе магички, с которыми доводилось сталкиваться, причем вторая явно была помощнее, так вот они избрали самое быстрое и очевидно смертоносное. Было бы странно, если бы они пыжились с жезлом полминуты, зачитывая «стишок», пока я благородно бы ожидал первый удар стоя на месте. Ну и дамочки, судя по всему, были явными огневиками, коих большинство и которых используют как боевиков, что логично, а не воздушников каких-нибудь. Нет, если у таких силушки, как у той изобильной голубоглазки, то они и ветерком своим могут об стену нехило размазать,
Но справедливости ради стоит отметить, что чистых стихийников, точнее тех кто ловко владеет чем-то одним, вот таких мизер. Так что найти рыцаря, который бы был не способен шарахнуть фаерболом, сравнимым по действию со взрывом гранаты или мины ротного миномета — нужно еще постараться.
— Сударь, ее светлость приглашает вас в салон, — непонятным взглядом окинула меня одна из, судя по всему, телохранительниц, княжны.
— Иду, — одернув свой зеленый мундир, ответил красотке.
Да тут все магички, чудо как хороши.
На мне, к слову, сейчас был китель, как у белогвардейца. Да я весь, блин, был как беляк. Без золотых погон, разумеется, коих тут и не было, а знаки различия представляли из себя всякие галуны и сочетания шнуров повыше обшлага. Ну и цвет моего облачения был вовсе не хаки, а ближе к «морской волне», такой, что и не поймешь: зеленый он или всё же синий. Летуны и тут выпендрились. Головного убора я не надевал, но фуражка с высоким околышем и тканевым козырьком смотрелась на мне хоть и забавно, но получше чем те, в которых мне некогда доводилось ходить. Сапоги как сапоги. Мягкие довольно.
Вся одежда была взята, как я понял, у того практиканта, который удивительно, но был совершенно такого же телосложения. Обувь только, у кого-то другого взяли. Но всё было чистое и приступа брезгливости у меня не приключилось. Времени до начала учебы в обрез, поэтому остановок мы не делали, а свой костюм я смогу построить лишь уже в Старгороде, поэтому пока так хожу.
Так, пришел.
— Приветствую вас, ваше…
— Ну Герд, дорогой, мы же договорились, что ты будешь звать меня по имени, — едва не расплакалась эта манипуляторша, а я чуть не бросился в ноги вымаливать у нее прощение, осыпая тысячами поцелуев ее такие милые ручки. Вот же, коварные создания эти женщины.
— Рози, давай будем вести себя не как охотник и жертва, а как товарищи и единомышленники. Я не терплю манипуляций и неискренности в отношениях полов, поэтому предлагаю или пойти на встречу друг-другу или разойтись сейчас, пока это… просто, — решил я повыёживаться, и прощупать границы дозволенного.
А эта хитрая особа, лишь победно глянула на мрачную Фиолетту, как я отныне буду ее звать в такие вот моменты ее настроения, и что сложив руки на груди, сидела сейчас за столом и сверлила меня взглядом, а после выходки розоволосой, вздохнула и откинулась на спинку, отвернув голову куда-то к окну.
— Да, милый Герд, я согласна с тобой, присядь.
Хрен там, ты согласна, манипуляторша мелкая, не исправить тебя уже, и когда только наловчилась. А вот Фиолетта забавная. А где кстати рыжая? Что-то я ее со вчера не видел. Нужно будет зайти к ней после
— Герд, я приняла решение отблагодарить тебя лично за всё то, что ты сделал для меня и вручить тебе знак ордена Рыцарского Банта!
И? Я вижу, что ты держишь паузу, мол, это что-то охренительно крутое, но я-то…
— Он не знает что это, Рози, — не отворачивая головы от окна, устало выдала Фиолетточка. Хорошая девочка.
— Ах, прости-прости. Я совсем забыла. Вот.
Ну теперь это многое прояснило. Аж белая атласная лента. Но я-таки повторюсь: И?
— Рози, — не выдержала ее подруга и повернувшись принялась раздраженно пояснять, пока манипуляторша удовлетворенно поглядывала на обиженку и загадочно улыбалась. Куда я блин попал? — Это рыцарский орден и тот, кому выпадет честь причислять себя к нему, становится приближенным той знатной особы, что отметила так своего… фаворита. Единственного(с нажимом) фаворита, ибо у каждой принцессы лишь по одному банту, — с укором глянув на ласково поглядывающую на нее Рози, продолжила. — В общем, поздравляю вас, сударь, вы теперь под защитой Зеленого Дома и можете считать себя его почетным членом. Членом главного рода Дома(с раздражением). А если вам, Франт из Зеленодальских, взбредет в голову попытать удачу еще где-то на стороне, то вы легко можете ввергнуть два Дома в войну.
Закончив свой спич, девчонка, хоть она и хотела казаться очень взрослой и много повидавшей, но все же еще совсем девчонка, извинившись удалилась.
— Я ценю твое внимание, Рози, но ты уверена, что хочешь на пустом месте создать проблемы нам всем? Я великолепно обойдусь и без столь категоричных демаршев, а маму мы как-нибудь иначе позлим. Делов-то.
Эт чего она так счастливо расплылась в улыбке?
— Я всё решила. А теперь позволь я повяжу эту ленту на твою алебарду, чтобы ты всегда мог ходить со знаком моего внимания.
Ну ёлки! Какую нахрен… А она точно сейчас об оружии? Что-то как-то не по детски она лыбится. Мама, можно мне обратно в мои Нижние Поймы?
****
День спустя, сад в резиденции Зеленого Дома.
— Я в смятении, Розали. Это… это цирк какой-то, — как никогда задумчивая подошла Зеленовежская к фонтанчику, где сидя за столиком княгиня Зеленодальская толкла в медной ступке какие-то травы и семена.
— Я вся внимание, — не отрываясь от священодейства, поторопила необычайно сосредоточенная сегодня ее светлость.
— Начнем с того, что мальчишка хоть и себе на уме, но полный профан и однозначный дикарь, — плюхнувшись в одно из кресел у столика, графиня прикипела взглядом к умиротворяющему журчанию струй, что вырывались из ртов мраморных дельфинчиков. — Он даже и не знал, что убивая Шрама, спасал девочек. Как бы он там не тужился, пытаясь скрыть изумление, но на меня такое не действует. Ну хотя бы не дурак и живо соображает, да и излишним благородством не страдает, а к звонкой монете отнесся весьма благосклонно. Так вот, он ведь и в Зеленорощинске, судя по всему, действовал спонтанно и ни о каких темных делишках местных не догадывался. Колоссальное везение. Просто нет слов.