Франклин Рузвельт

Чернявский Георгий Иосифович

Франклин по-деловому включился в работу новорожденного совета. Он общался по делам этой организации с крупнейшими представителями большого бизнеса, в частности, при формировании наблюдательного совета АСС.Сохранилось его письмо, адресованное ряду крупнейших финансистов, включая Джона Рокфеллера, от 10 апреля 1926 года, в котором говорилось: «Вы несомненно знаете об Американском строительном совете, который министр Гувер и я организовали в 1922 году и президентом которого я являюсь с того времени. В пределах своих возможностей Совет провел великолепную работу по экономическим проблемам строительной промышленности и ее взаимоотношениям с публикой. Но для того чтобы обеспечить постоянство и повысить ее эффективность,

мы сейчас организуем новую структуру, которая будет называться Американским строительным фондом — для контроля над [расходованием] средств Совета и уточнения его задач. Фонд намечается размером в один миллион долларов». Рокфеллера и других бизнес-воротил Рузвельт просил войти в число управляющих фондом, добавив для убедительности, что он не берет на себя смелость слишком решительно настаивать на «этой возможности подлинной и продолжительной службы народу и постоянному процветанию страны» ^{179} .

В таком обращении к крупнейшим представителям делового мира проявилась не только обычная куртуазность по отношению к нужному человеку. Рузвельт всё более глубоко понимал неразрывную связь интересов широких слоев населения, деловых кругов, государства, их переплетение в плотный клубок, из которого невозможно вырвать ни одну составляющую его нить без угрозы спутать всё. Все составные части этого комплекса зависят друг от друга, все они находятся в состоянии сотрудничества и противостояния, подвижного равновесия и должны понимать, что не могут существовать друг без друга, а потому им следует идти на взаимные уступки, и регулятором должно выступать, хотя и очень осторожно, государство.

Эта в общем-то не столь уж оригинальная идея, которую обычно признавали на словах, но о которой немедленно забывали, когда вставали вопросы практической социальной и политической борьбы, для Рузвельта выходила на первый план в качестве основы его мировоззрения и позиции по основным жизненным вопросам. Социальное сотрудничество во имя повышения благосостояния, недопущение без крайней необходимости хирургических мер в общественной жизни, учет в государственной политике взаимных как совпадающих, так и расходящихся, а во многих случаях и конфликтных интересов различных социальных слоев — эти отправные идеи становились стропилами, на которых должно было держаться здание, проект которого формировался в мозгу Рузвельта.

Опыт работы в бизнесе в двадцатых годах и особенно руководство координационно-наблюдательной общественной организацией в строительной отрасли были значительными шагами на пути формирования Рузвельта как зрелого политика.

* * *

Но Рузвельт-политик был неотделим от Рузвельта-человека с его индивидуальными чертами, свойствами характера и всевозможными другими особенностями, которые в основном сформировались в молодом возрасте, но существенно изменились во время болезни.

Френсис Перкинс, с 1923 года являвшаяся членом, а с 1926-го — председателем Государственного индустриального совета, имевшего совещательные функции, главным образом занимавшегося вопросами охраны условий труда, продолжала в эти годы деловые встречи с Рузвельтом. На нее произвели благоприятное впечатление произошедшие с ним трансформации, которые бросались в глаза, по крайней мере ей самой. Френсис вспоминала того приятного, делового, но в то же время несколько поверхностного молодого человека, вместе с которым ей приходилось заниматься расследованием пожара на швейной фабрике в 1911 году. Болезнь привела его к духовному совершенствованию, полагала Перкинс. Он стал искренне добросердечным не только к близким и родным, но и к посторонним людям. Но главное, «он стал понимать проблемы людей, находившихся в нужде» ^{180} . С этим мнением солидаризовалась Элеонора — ее супруг после заболевания полиомиелитом стал в каком-то смысле идентифицировать себя с людьми, не обладавшими властью или силой ^{181} .

Эти

искренние симпатии явились не просто важным дополнением, но и существенным коррективом черт характера Рузвельта. Правда, они не избавили его от глубоко скрываемой недоброжелательности по отношению к некоторым типичным фигурам, в частности к чиновникам и боссам профсоюзных объединений. Во всяком случае, никак нельзя согласиться с Патриком Реншоу, утверждающим, что Ф. Перкинс, Э. Рузвельт и другие мемуаристы сфабриковали «мощный политический миф» ^{182} . На самом деле глубокие симпатии к Франклину, которых не скрывали авторы, давали хотя и несколько идеализированное, но в целом адекватное представление об изменениях в его характере и взглядах.

Чрезвычайно важными продолжали оставаться проблемы если не улучшения физического состояния, то, по крайней мере, сохранения его в той степени, чтобы можно было активно участвовать в бизнесе и политике. Фирма «Фиделити энд Депозит» в дополнение к заработной плате предоставляла Рузвельту суммы на проведение длительных отпусков, фактически же на лечение. После заболевания Франклин перестал посещать Кампобелло. Именно с этим местом в его подсознании, наверное, связывались теперь все те муки, которые ему приходилось претерпевать. Взамен он стал отправляться в длительные зимние круизы по прибрежным водам Флориды. Именно в связи с этим установилось тесное партнерство с Джоном Лоуренсом.

Джон Силсби Лоуренс был товарищем Франклина с детства, еще с Гротонской школы. Они встречались, переписывались, правда не часто (переписка сохранилась в Библиотеке Рузвельта и была издана в специальном сборнике ^{183} ). Письма, в основном посвященные бытовым текущим делам, иногда затрагивали некоторые вопросы, важные для понимания взаимоотношений Рузвельта с другими видными личностями. Так, 1 мая 1923 года Лоуренс, служивший помощником министра торговли Гувера, писал: «Я слышал о тебе в Вашингтоне. Гувер сказал, что у него был хороший разговор с тобой. [Он] восхищается твоей смелостью и образом мышления, хотя сказал, что не всегда с тобой полностью согласен» ^{184} .

Богатый текстильный фабрикант Лоуренс оказался любителем морских прогулок. Вместе с Рузвельтом он не раз выходил в океан. А в 1923 году, купив небольшой корабль, они назвали его «Ларуко», образовав из первых слогов сочетания Lawrence-Roosevelt Company ^{185} .

На этом корабле-доме в 1924—1926 годах Рузвельт проводил ежегодно примерно три месяца. Морские прогулки вдоль цепи островов, протянувшейся от Южной Флориды между Карибским морем и Мексиканским заливом в направлении Кубы, солнечные ванны, долгие заплывы в океане, общение с приятными людьми, благожелательно относившимися к нему членами корабельной команды — всё это способствовало и дальнейшему физическому укреплению (увы, за исключением ног), и улучшению морального самочувствия. Франклин вспоминал свои детские мечты об океанских приключениях и свое руководство военным флотом в годы мировой войны. Он хотел чувствовать себя морским волком и был доволен, когда к нему обращались «капитан». Прозвище сохранилось даже в годы президентства, разумеется в самых близких кругах.

Между прочим, в числе тех, кто посетил его в этом доме на воде, был и тогдашний деятель Лейбористской партии Великобритании Освальд Мосли с супругой — дочерью известного британского политического деятеля, консерватора лорда Керзона. Вряд ли Франклин мог предположить тогда, что вскоре этот приятный молодой человек станет рьяным приверженцем Гитлера, основателем Британского союза фашистов и что сам он, уже в качестве президента, превратится в объект его яростных и грубых нападок как «коммунист», «жидомасон» и т. п., а во время Второй мировой войны его гость окажется в британской тюрьме.